Ювелир с улицы Капуцинов

Старик все равно не выпустит бриллианта из рук, он только хочет приобрести его за бесценок. Но теперь диктовать будет он, Герман Шпехт.

— Бриллиант — это пустяки, господин Кремер! — небрежно бросил Петро, возвращаясь. — У нашей фирмы значительно большие возможности… — Положив перед ювелиром документ сотрудника СД, он лицемерно вздохнул: — Но ведь вы несколько предвзято относитесь к нашим предложениям.

Этот документ был не очень высокого качества, и Петра предупредили, что им можно пользоваться лишь в крайних случаях. Но иного выхода не было. Кроме того, Петро знал: ювелир теперь думает только о бриллианте; вероятно, ему даже безразлично, краденый он или нет, и скорее всего в душе старик предпочитал бы, чтобы камень оказался краденым — все-таки меньше платить…

Кремер взглянул на документ и отодвинул его.

— Мы просто зря теряли время, господин Шпехт. Следовало начать с этого.

Петро спрятал документ в свой портфель.

— Как-то не подумал об этом. Ведь прежде всего я коммерсант.

— Ну, ну, — растянул свое длинное лицо в улыбке Кремер, но глаза оставались серьезными и сверлили Шпехта. — Приятно иметь дело с деловыми людьми.

— Вы не ошиблись. — Петро снова выложил на стол коробочку.

Ювелир взвесил бриллиант.

— Восемь с половиной каратов.

Капнул на камень кислотой. Причмокнул бескровными губами и сухо сказал:

— Он стоит сорок тысяч марок. Могу предложить тридцать пять.

“Начинает приблизительно с половины цены”, — прикинул Петро и скучным голосом сказал:

— Вы же сами только что сказали, что любите иметь дело с деловыми людьми. За кого вы меня принимаете?

— Сколько же вы хотите? — спросил старик, привстав с места.

— Бриллиант стоит более восьмидесяти тысяч, коллега. Семьдесят пять мне заплатят с закрытыми глазами.

Ювелир опустился на стул.

— Да, вы знаете подлинную цену, — сказал с ува­жением. — Но сейчас война… Люди хотят покупать колбасу, а не бриллианты.

— Разница между ограниченным человеком и умным, — поднял брови Петро, — в том и состоит, что умный знает, когда покупать колбасу, а когда бриллианты. И лучше всех должны это знать мы, немцы, которые уже пережили одну послевоенную инфляцию. Сколько выиграли тогда те, кто вложил деньги в драгоценности? Вы знаете это лучше меня, господин Кремер.

— Не те времена, не те времена! — возразил юве­лир. — Доблестная немецкая армия одерживает победу за победой.

— Учитывая именно это, — прервал хозяина Петро, — а также то, что это наша первая сделка, я возьму с вас всего семьдесят тысяч и лишь треть — в твердой валюте. Имею в виду доллары и фунты.

Ювелир скрипуче засмеялся.

— Доллары и фунты!.. Ха-ха… Валюта… Где же вы возьмете сейчас валюту?

— Ладно, двадцать процентов валютой, — вздохнул Петро.