Ювелир с улицы Капуцинов

Лотта, опираясь на руку Петра, стала на цыпочки, чтобы увидеть, кто пришел. Вдруг захлопала в ла­до­ши.

— Боже мой, неужели Роберт?!

Прислуга пропустила в холл двух мужчин. Впереди шел эсэ­совский офицер — высокий, с неприятным лицом. Тонкие влаж­ные губы под узкими усиками, недобрые черные глаза, слов­но мелкие маслины.

Петро невольно выпустил палку из правой руки и сунул ру­ку в карман, где лежал пистолет. Ведь это же он! Никогда не за­быть этих усиков и сердитых черных глаз. Еще секунда — и он бы стрелял, но, увидев тревожный взгляд Лотты, опомнился.

Опер­ся на перила и сказал:

— С ногою что-то…

Лотта подала ему палку и побежала по лестнице вниз. Петро, тяжело ступая, последовал за ней в холл.

— Это Роберт, Роберт Мор — друг и сослуживец моего му­жа, — отрекомендовала она лысоватого средних лет мужчину с глубоко посаженными глазами.

— Эрих Амрен! — стукнул каблуками эсэсовец, не до­жи­да­ясь, пока его представят.

— Наш страж. Можно даже сказать — нянька… — до­ба­вил Роберт иронически.

Петро до боли в суставах сжал трость и сдержанно от­ве­тил на поклон Амрена.

Только что он, как мальчишка, едва не выдал себя. Но кто мог ждать такой встречи здесь, в холле, устланном ярким ковром?

…Петро хорошо помнил свою первую встречу с Амреном. Вблизи Житомира гитлеровцы организовали огромный фильтрационный лагерь. Огородили несколько гектаров колючей проволокой — и все. Тысячи пленных спали на голой земле под дождями, которые, будто нарочно, не утихали. Начались болезни, раненые умирали ежедневно десятками. В центре лагеря стоял полуразрушенный двухэтажный дом, где гитлеровцы на скорую руку организовали кухню: в огромных котлах варили немытую, полугнилую капусту и свеклу.

Однажды Петру посчастливилось попасть в команду, подносившую овощи. Посчастливилось, потому что можно было украдкой оторвать листочек от кочана капусты или погрызть кусочек свеклы. После работы пленные забрались на чердак и, обрадованные тем, что можно, наконец, хотя бы немного подсушить одежду, уснули там. Утром их заметила охрана. Явился начальник лагеря — именно этот Амрен — и устроил кровавый спектакль, который Петро никогда не забудет. "

"На чердак ворвались эсэсовцы. Они заставляли пленных прыгать с чердака, подталкивая их прикладами.

Первый, кому пришлось прыгать, сломал себе ногу. Второй упал и не поднялся: он расшибся насмерть. Третий перехитрил эсэсовцев: ему удалось ухватиться руками за водосточную трубу и благополучно спуститься. Амрен выхватил пистолет, но парень запетлял, как заяц, и скрылся в многотысячной толпе плен­ных. Еще одному удалось удачно соскочить, но Амрен тут же пристрелил его.

Последний был Петро.