Измена. Чужая истинная (СИ)

Затем, оставаясь позади меня и продолжая меня удерживать, поднимает наши с ним сплетённые левые руки, без труда преодолевая моё сопротивление, и кладёт их на серый камень. Который по всем мыслимым законам должен быть холодным, но он горячий! Как нагретая сковорода!

Левая рука Сардара оказывается снизу, вжатой тыльной стороной в камень, моя рука лежит в его, развёрнутая вверх ладонью и тыльной стороной запястья, на котором горит метка истинной Иниса Тайтона. Пальцы Сардара крепко фиксируют мои, не позволяя им сжаться в кулак.

Жрец одобрительно кивает. Я не вижу его лица, скрытого капюшоном, но вновь слышу глухой булькающий голос, нашёптывающий непонятные слова.

И мне вдруг становится по-настоящему страшно. Если б меня не держали, наверное, бросилась бы со всех ног прочь! Куда угодно, главное – подальше отсюда! Подальше из этого жуткого места и пугающей чужеродной магии! Тёмной! Теперь я в этом не сомневаюсь!

– Сардар… – получается жалобно и жалко.

В ответ – тишина. Только удушающие объятия становятся сильнее. Шанса вырваться – нет.

Живот каменеет, малыш внутри тревожно пинается, будто тоже чувствует надвигающуюся опасность.

В руках жреца разрастается чернильное магическое плетение. В последнюю секунду замечаю в лунном свете блеск лезвия ритуального ножа.

В основе тёмной магии всегда лежит кровь – проносятся в голове скудные сведения о запретном.

Вскрикиваю и дёргаюсь, когда острое лезвие вспарывает кожу на запястье, перечёркивая метку истинности и оставляя после себя тонкую алую полоску.

Точно такой же надрез жрец делает на запястье у Сардара.

Чернильное магическое плетение, всё это время висящее над камнем, опутывает наши с Сардаром запястья, и на глазах всасывается в алые полоски порезов.

Мою метку истинности обжигает такой дикой болью, словно к коже прислонили раскалённый железный прут. Во рту появляется металлический привкус – кажется, я случайно прокусила губу.

– Тшш! – чувствую прикосновение мужских губ к макушке. – Всё!

Кровь оглушительно шумит в ушах, я слышу каждый её заворот по венам.

Перед внутренним взором мелькает блеск серебристой чешуи, слышится разъярённый рёв дракона, виски словно горячей спицей пронзает, а потом резко становится тихо.

Ноги не держат, я начинаю оседать вниз на землю, но мужские руки с готовностью меня подхватывают.

– Лана, – тихий обеспокоенный шёпот на границе сознания. – Эй, ты как? Взгляни на меня! Так-то лучше.

Прихожу в себя в объятиях ненавистного дракона. Брови Сардара почти сошлись на переносице. Горячая шероховатая ладонь беспорядочно гладит меня по волосам. Когда мы встречаемся взглядами, с губ дракона срывается вздох облегчения:

– Проклятье! Я, Бездна, как напугался.