7
0
Вообще-то ему было совсем не до шуток, и Дафна не могла не отметить этого, однако не была еще расположена закончить игру, так легко и естественно возникшую на фоне недавних обоюдных страданий.
– На мне еще осталось кое-что из одежды, милорд.
– В самом деле? Вот досада! Но это поправимо, миледи.
И он быстро раздел ее.
Обнаженные, они стояли на коленях друг перед другом на обширной кровати под пологом.
– Я хочу тебя, – проговорил он.
– Вижу. И я хочу тебя.
– Нет! – простонал он. – Я хочу проникнуть в твою душу! В твое сердце!
– Ты уже владеешь моим сердцем, Саймон, – со вздохом сказала она.
И тут речи иссякли. К чему слова? Он заполнил ее всю: и душу, и сердце, и тело…
Она извивалась, стонала; чувствовала, что растворяется, исчезает в волнах страсти… вернее, любви. Да, любви… Его любви.
Он понимал, что теряет самообладание: это было выше его сил, – но делал над собой усилие, и не ради себя, а для нее, чтобы дождаться, когда и она… чтобы разделить с ней блаженство.
Внезапно он ощутил, как все ее тело пронзила дрожь, Дафна изогнулась, запрокинула голову, он увидел ее лицо… Никогда раньше в эти мгновения он не видел ее лица. Мысли о собственном семени поглощали его. И сейчас он был поражен застывшим выражением безмерного счастья, полной отрешенности.
– О господи, как же я люблю тебя! – вырвалось у него, и он продолжил свои движения.
Она открыла глаза и с тревогой в голосе спросила:
– Саймон, ты не забыл?.. То, что всегда…
Он понял ее с полуслова. Она продолжала тем же сдавленным шепотом:
– Я не хочу… не нужно… чтобы ты делал это только ради меня… Не надо, если ты сам не…
Комок встал в его горле, но он сразу почувствовал разницу: то был не знак приближающегося приступа болезни. Это было предвестие облегчающих слез, наполнивших его глаза, еще одно проявление его безмерной любви.
Он сделал несколько движений, и затем произошло то, чего он сейчас хотел, на что решился сам, по своей воле.
Какое же счастье он испытал, как хорошо и покойно стало на душе и во всем теле!
Дафна легким движением отвела волосы, упавшие ему на лицо, и, целуя в лоб, шепнула:
– Я буду всегда любить тебя.
Он почувствовал, что тает, растворяясь в ее любви, тепле. Она лежала неподвижно, не ощущая тяжести его тела.
Когда Дафна проснулась, Саймона уже не было рядом. Где же он?
В комнате царил полумрак – портьеры были задернуты. Который час? Она безбожно проспала! Но сегодня особенный день, вспомнила она.
Где же все-таки супруг?
Она отыскала его в одной из комнат, смежных со спальней. Он в задумчивости стоял у окна. От его неподвижной фигуры веяло холодом.
– Добрый день, – негромко произнесла она, подходя ближе, но опасаясь прочитать в его лице прежнюю отчужденность.
Неужели ее надеждам суждено так скоро угаснуть?..
