Канарейка

с Полей? - глянув на местами припорошенное землёй платье подруги и поняв, что она занята на другой деятельности, попросила я.

Знала бы, на что напрашиваюсь.

- На картошку? - равнодушное лицо старшей даже отразило намёк на удивление, - Как знаешь.

Что делать? Пошла. Впрочем, никакое из дел, которыми были заняты воспитанницы, нельзя было назвать лёгким.

Совершенно нерациональным казалось то, что труженицы не имели рабочего варианта одежды. Вот в чём пели, в том и пололи. Просто поддёргивали рукава и, сложив подол, хитро завязывали его за спиной на поясе, чтобы уменьшить длину. Понятно, почему у девчонок каждый день гора стирки, и почему цвет балахонов серенький - не так грязь заметна.

- Поможешь? - обратилась к Поле, даже близко не догадываясь, как правильно смотать конструкцию, - А то у меня руки назад ещё плохо заводятся.

Так кивнула и, развернув меня спиной, ловко управилась с задачей. Идти сразу стало ловчее, да и не так жарко. Солнце уже ощутимо пригревало чепчик - представляю, что будет днём.

- Ну всё, пошли. - шепнула напарница, направляя меня в заданную часть огорода, - Еле дождалась тебя, всё боялась, старуха передумает выпускать.

- Поль, а что она такая... - я ещё раз непроизвольно обернулась на старшую, уже взявшуюся за тяпку.

- Аврора? Точно! Так ты ж не знаешь. От неё родственники отказались.

- Как отказались? - опешила я.

- Да как водится. - подруга уже опустилась на колени, выискивая в сорняках молодые ростки картошки, - Пришло письмо, мол, разорились, не оставьте сироту и всё такое. Ей же совсем скоро восемнадцать. Тогда или на улицу, или в монахини. Приданного нет - кто замуж возьмёт? Э-эх, как уж она грымзу просила в работницах при монастыре оставить - так та ни в какую. Говорит, раз сестра Гелла преставилась, так теперь на её место замену надо. А помощниц и так хватает.

Голова пошла кругом. Одно дело отвлечённо почитать о чём-то подобном, отложить книжку и вернуться в свой защищённый быт, и совсем другое - вживую окунуться в подобное... блин, у меня даже слова подходящего сразу не нашлось. Остро кольнуло осознание, что обратной дороги - нет, выйти из этой реальности теперь можно только вперёд ногами.

Сидя в заточении, и то не чувствовала себя так тоскливо. Тогда всё ещё казалось приключением.

Подруга что-то бормотала рядом, а у меня перед глазами стояло безжизненное лицо Авроры, мешая разглядеть растительность и отличить сорную траву от полезной. Даже рукой перед лицом пришлось махнуть, чтобы отогнать наваждение. Собственная смелость сейчас тоже не казалась такой уж уверенной.

- Лирка, ты меня слушаешь? - напарница тронула за плечо, - Тебе там худо, чтоль? Передохни.

Я молча плюхнулась прям на землю, отряхнула руки и мелкие острые камешки, вдавившиеся в голые коленки.