Карающая богиня, или Выстрел в горячее сердце

Умно придумала, все просчитала, только одно не учла – никто не знал о том, с кем именно крутит роман подполковник Ромашин, только Хохол. А он не сдал бы свою любовницу ни при каких обстоятельствах. Вот и вышло, что погиб начальник ГУВД от рук неизвестного. Против Хохла улик не было – он никогда не бывал в этом доме, его отпечатков там быть не могло. Да-а! И что теперь делать с этим знанием?

«Сдать дуру на кичу? Я не докажу, что это она. И никто, кроме Нисевича, не видел ее там, а он теперь мертв. Круг замкнулся. Черт…»

– Я думаю, что нам с тобой только одна дорога – предъявить ей эту кассету и припугнуть, что Нисевич согласился дать показания в суде, – заговорил Хохол, поняв, о чем думает Марина. – Никто ведь не знает, что мы его… Пусть валит по-доброму отсюда вместе с пацаном своим."

"– Я не могу… понимаешь, не могу – там этот ребенок, сын Егора… – простонала она, вцепившись себе в волосы. – Стоит мне только его увидеть, и я поплыву, сломаюсь. А я не могу позволить кому-то думать, что взял верх надо мной, особенно этой соплячке! Женька, не могу, понимаешь?

– Успокойся! Это единственный реальный шанс выкинуть ее из города тихо и почти без криминала. Я не хочу смотреть, как ты мучаешься при мысли о том, что она здесь живет. Я поеду к ней сам.

– Нет!

– Тогда решайся, Маринка, – жестко произнес Хохол, глядя ей в глаза. – При этом раскладе менты никогда не нароют, кто завалил Ромашина, с меня все обвинения сняли, тебя вообще никто не видел. А этой мартышке тоже нечего бояться – кассету мы у себя оставим, а не ментам сольем, пусть живет и радуется.

– Я бы на ее месте потребовала отдать запись, – машинально почти отметила Марина, но Женька не согласился:

– Если бы она была ты, мы с тобой сейчас не беседовали бы дома в креслах, а кормили клопов на киче. Если вдруг заикнется, скажем, что это гарантия того, что она не появится здесь больше.

– Господи, когда ж это все кончится-то? – вздохнула она, сжав пальцами переносицу.

– Никогда, – пожал плечами Женька. – Это наша жизнь, котенок.

– На хрен такая жизнь…

– О, понесла! Прекрати это, Коваль, я серьезно тебе говорю. Ты молодая, вполне благополучная девка – грех жаловаться.

– Да, грех, – эхом откликнулась она.

К Нателле Марина поехала через неделю, настроившись на долгий и непростой разговор. Перед этим заехала в «Бэлль», сделала прическу и обновила маникюр. Хохол фыркнул:

– Не к мужику на свидание, чего выделываешься?

– Отвали. Это для себя лично.

Женька замолчал, понимая, как ей трудно сейчас, как она пытается собраться перед тем, что предстоит ей увидеть и услышать.

Нателла жила в самом центре, совсем недалеко от дома Беса, находившегося сейчас за границей.