Карающая богиня, или Выстрел в горячее сердце

Пахан лечил потрепанные нервишки, диагноз ВИЧ-инфекции, к счастью, не подтвердился, но у Гришки началась депрессия, да и от наркоты ему нужно было отойти.

Стоя перед дверью квартиры, Марина сделала два глубоких вдоха, сжав руки в кулаки и потом резко их расслабив – это помогало сбросить напряжение. Коротко взглянув на стоящего рядом Хохла, тихо велела:

– Звони.

Он сжал ее руку и надавил на кнопку звонка.

– Да-да, иду! – раздался за дверью женский голос. – Сейчас!

Дверь распахнулась настежь, и в полутемном коридоре Коваль увидела Нателлу в домашнем платье.

– Не стоит открывать дверь, не спрашивая, – машинально посоветовала Марина, входя в квартиру.

Обалдевшая девица даже рот закрыть не могла, так и стояла на пороге, комкая в руках кухонное полотенце. Женька запер дверь и подтолкнул Нателлу в комнату:

– Только не ори, и ничего не случится. Ты одна?

– Что?.. А… да, я одна, только сын… – забормотала она, не сводя с Коваль испуганных голубых глаз.

Марина села в кресло, достала сигареты:

– Можно?

– Да, конечно, курите…

– Не стой в дверях, присаживайся, – пригласила Коваль так, словно это не она пришла в гости. – Я приехала поговорить с тобой.

– Нам не о чем говорить, Марина Викторовна, – взяв, наконец, себя в руки, сказала Нателла, сев во второе кресло.

– У меня несколько другое мнение. Хохол, диктофон.

Женька включил диктофон, и комнату заполнил голос Нисевича. Прослушав запись, Нателла съежилась в своем кресле и затравленно посмотрела на Марину:

– Кто это?

– Это неважно. Важно другое – этот человек подтвердит, что видел тебя в ту ночь возле дома убитого подполковника. Опознает на очной ставке. Как ты думаешь, сколько тебе дадут за убийство, взятое на контроль лично мэром города? – спросила та, постукивая ногтями по подлокотнику кресла. – Мне что-то подсказывает, что никак не меньше пятнадцати лет. Сколько тебе будет, когда ты освободишься? Пятый десяток, жизнь кончится, не успев толком начаться. Сын вырастет, у нас в стране полно детских домов, знаешь ведь.

– Что вы хотите от меня? – заплакала Нателла, уткнувшись лицом в полотенце, которое так и не выпустила из рук.

– Уезжай отсюда.

– Куда я поеду с ребенком? – выкрикнула она, вмиг ожесточившись. – У меня никого нет, отец умер, а матери и без нас тяжело! Дядя Женя, вы-то знаете, ведь из одной деревни! – повернулась она к замершему за Марининым креслом Хохлу. Но тот проигнорировал ее слова, сделав каменное лицо. Его ничего не могло взволновать, кроме того, чтобы у его Коваль все было в порядке, и ничьи проблемы Хохла не интересовали. А Марина меж тем продолжила:

– Я дам тебе денег, хватит на квартиру в любом городе, хоть в Москве, и на жизнь еще останется.

– Мне ничего не надо от вас! – запальчиво бросила она.