Каталонская компания

Наблюдая эти дни за отрядом туркополов примерно из тысячи сабель, который расположили рядом с морем, чтобы обстреляли нас, если решимся на вылазку, я заметил, что на ночь они отгоняют лошадей пастись куда-то на юго-запад. Видимо, в той стороне еще есть трава, в отличие от северо-восточного направления, где располагалась основная часть армии осаждающих. Эти лошади не помешали бы нам. Не повоюем на них, так съедим.

Первая половина ночи выдалась темной. Мы бесшумно открыли Морские ворота и пошли вдоль берега к валу, за которым располагался отряд туркополов. На каждом из полусотни отобранных мною каталонцев темная одежда и обувь с мягкой подошвой.

Лица испачканы сажей. Впереди движется особый отряд, а остальные отстают метров на тридцать. Идем налегке, с ножами и кинжалами. Под ногами поскрипывает галька. Ночь такая тихая, что слышно журчание морской воды. В проливе Дарданеллы сильное течение, как в широкой равнинной реке. Мы вдоль берега обходим вал. Турки спят группами по несколько человек вокруг потухших костров, на которых готовили ужин. Едят они два раза в день, утром и вечером. На завтрак доедают приготовленное вечером. Многие храпят. Кое-кто так громко, что у меня появляется опасение, что как бы не проснулись соседи, когда храпуны замолчат."

"Я показываю рукой бойцам из особого отряда, чтобы начинали. Они, разбившись на три пятерки, бесшумно расходятся и принимаются за дело. Я остаюсь на берегу пролива. Не хочу пачкать руки. Да и не положено рыцарю, тем более барону, заниматься таким грязным во всех смыслах слова делом. Операция протекает без происшествий. Дождавшись, когда бойцы особого отряда удалятся настолько, что я их уже не различаю, иду ко второй части отряда, которая поджидает перед валом.

— Вперед! — шепотом приказываю Аклану.

Они должны до утра найти турецких лошадей, обезвредить охрану и пригнать табун в город по расчищенному нами пути. Аклан идет впереди. Он один говорит немного на турецком и аланском языках. Если нарвутся на турок, выдаст себя за алана и наоборот. Каталонцы движутся за ним цепочкой. Они минуют вал и растворяются в ночи.

Я похожу к ближнему кострищу, на котором стоит котел, присыпанный с боков галькой. Он менее, чем на половину, заполнен вареным мясом, еще теплым.

Беру один кусок, начинаю есть стоя. Отрезаю мясо ножом перед губами. Молодая баранина. Запах вареного бараньего мяса перебивает запах свежей человеческой крови, густой и липкий. Насытившись, беру лежащую рядом с мертвым туркополом портупею с саблей в деревянных ножнах, надеваю на себя, а его щит и короткую пику отношу на склон вала. Вытягиваю кожаное седло из-под уже похолодевшей головы. Кладу седло на склон вала рядом со щитом и пикой, сажусь на него. Седло новое, сильно пахнет кожей.