Каталонская компания

Удерживая у уха тетиву большим пальцем, на который надето кольцо, и придерживая стрелу указательным и средним, левой рукой и всем корпусом, как научил меня старый монгол, натягивал лук, прицеливался и разгибал пальцы. Тетива хлопала по левому наручу. Я доставал следующую стрелу, не чувствуя ни усталости, ни азарта. Замечал только опустошение колчана, после чего приходилось дальше тянуться до следующего. Сперва бил в грудь или голову врага, затем, когда опорожнил второй колчан и перешел к третьему, все чаще в спину.

Движение ромеев назад, в сторону города и дальше, было еле заметным, но все-таки было.

Оно усилилось после того, как альмогавары разогнали отряд Михаила Палеолога. Несколько всадников в позолоченных доспехах поскакали к открытым, городским воротом. За ними последовали другие. Удирающих становилось все больше и больше. Это напоминало разрушение плотины: тонкий ручеек промыл ее, а текущая следом вода делала отверстие все шире и вытекало ее все больше, пока не рухнула та часть, которая была над промоиной, — и хлынуло сразу всё, что удерживалось этим сооружением. Часть ромейских всадников поскакала мимо города, на восток, в сторону Константинополя, а не на северо-восток, откуда тремя колоннами подходила их пехота. Туркополы и аланы заняли позицию севернее места сражения, на невысоком и длинном холме. Нас атаковать они не собирались. В том числе и аланы, хотя им-то наше поражение нужно позарез. Видимо, выжидали, когда ромеи все-таки погонят нас, чтобы повоевать без лишнего риска.

Выдавив с поля боя ромейскую конницу, каталонцы пошли навстречу пехоте. Та как шла тремя колоннами, так и вступила в бой, не развернувшись в фалангу.

Я с турками подскакал к крайней левой колонне. Обсыпали ее стрелами. Пехотинцы дрогнули, разломали строй и начали пятиться. Стрелы у меня кончились, и я поскакал на них со степной пикой наперевес. Не оглядывался, но чувствовал, что турки не отстают. Вид приближающейся конной лавы окончательно сломил дух ромеев. Бросая щиты и копья они ломанулись туда, откуда пришли. Воинский отряд из примерно трех тысяч человек превратился в толпу движущихся мишеней.

Вот тут и началось самое приятное. Я колол пикой, пока не сломалась, затем достал саблю.

Давно ей не пользовался в бою. Привык к более тяжелому шестоперу, поэтому первое время казалось¸ что сабля слишком легкая. Я косил ею убегающих пехотинцев, стараясь попасть по шее, чтобы не долго мучились. Вид сверху сзади у них у всех был одинаковый. Складывалось впечатление, что я бью одного и того же человека, который несется опустив голову и ссутулившись. Я совсем позабыл, что являюсь еще и командиром отряда. Вот так и попадают в засаду."

"Эта мысль заставила меня остановиться и оглядеться.