Каталонская компания

Доберется на галере республики.

В Дарданеллах никто не собирал пошлину за проход. Оба берега контролировали турки, которые были пока не морским народом. Позже греки и болгары научат их морскому делу, но пока турки предпочитали лошадей. Зато в Босфоре плату за проход повысили до трех золотых. Собирали деньги генуэзцы. Точнее, жители Перты — бывшего генуэзского квартала, расположенного в Галате, пригороде Константинополя. Они отказались платить непомерные налоги своему правительству, объявили себя независимыми. Их тайно поддерживали венецианцы и ромеи, которым не нравилось господство Генуи на море.

От Босфора я пошел напрямую на Керченский пролив. Поскольку компас у нас был не самый лучший, вышли южнее, к будущей Анапе, на месте которой в четырнадцатом веке была небольшая рыбацкая деревенька. В Керченском проливе тоже никто не наживался на транзитных судах. На месте Пантикапеи были развалины. Восточнее появилось крепость и поседение рядом с ней. Как оно теперь называлось, спросить было не у кого, потому что рыбаки, завидев нас, сразу удирали под берег, на мелководье.

Тана располагалась на левом берегу рукава, который через несколько веков назовут Старый Дон, примерно на месте будущего города Азова.

Точнее сказать не могу, потому что все казалось не таким, каким помнил по двадцать первому веку и даже по шестому. В шестом в этих местах были развалины Танаиса, разрушенного гуннами. В четырнадцатом веке стоял небольшой городок, защищенный рвом и стеной высотой метров пять, сложенной из камней и кирпича, и с прямоугольными башнями. Серьезную осаду город не выдержит, но от кочевников, не имеющих осадных орудий, отобьется. Впрочем, все кочевники в этих краях были вассалами Золотой Орды, как и сама Тана. Помню, что арбалетчики из этого городка будут принимать участие в Куликовской битве на стороне монголо-татар. Генуэзцы всегда славились умением присоединиться не к той стороне.

Мы опередили на четыре дня галеры республики, вышедшие из Венеции недели на две с половиной раньше нас. На одной из них приплыл Джованни Кверини. Я видел, как он сошел на деревянную пристань и тупо уставился на городишко Тана. Так смотрит заключенный на тюрьму. Здесь ему придется провести несколько лет. Без семьи, потому что подвергать ее опасности он побоялся.

Зато здесь, по большому счету, ничего не надо будет делать. За год сюда побывают всего два венецианских каравана судов. Всё остальное время можно бездельничать. Был бы Джованни Кверини генуэзцем, начал бы писать стихи, но он — венецианец, значит, придется ему что-нибудь подсчитывать. Ворон на деревьях, которых здесь мало, и крепостных стенах, которые не создают чувства безопасности."

"Улицы в Тане были узкие и кривые, не мощеные, без канализационных стоков.