Казнь без злого умысла

Именно с этими целями она взяла за правило лично знакомиться со всеми соседями, живущими и в ее доме, и вообще на этой улице, особенно если в семье росли пацаны. Когда Костику Смелкову исполнилось лет десять, старший сын Федюниных уже школу закончил и в техникум поступил, младший же еще учился и имел нехорошую репутацию любителя запугивать и избивать тех, кто поменьше. Анна Макаровна зорко следила за пареньком и постоянно общалась с родителями детей со всей округи. Потом и младший подрос, ушел в армию и в Вербицк уже не вернулся – женился там, где служил, остался у жены. А вот привычка за всеми наблюдать и со всеми обмениваться информацией у Анны Федюниной осталась.

Всех без исключения подростков, живущих на близлежащих улицах, она знала и по имени, и в лицо и даже по походке издалека узнавала.

Анна Макаровна много и с подробностями рассказывала про веселую компанию пацанов-ровесников: Костя Смелков, Игорек Баев, сын местного участкового, Дима Голиков, тихий и безобидный мямля, и Петька Ворожец, сынок Майки-пьянчужки. Все они учились в одной школе, в одном классе, ходили всегда вместе и были неразлейвода. Ближе к окончанию школы с ними стала появляться девчонка, не из их школы, и даже не с их улицы, очень хорошенькая, прямо куколка, Юлей звали.

Костя на нее глаз положил, это было даже со стороны заметно. Потом, как школу закончили, Игорек Баев уехал учиться, Костя тоже сдавал экзамены в областном институте, но провалился, и ребята втроем пошли на стройку работать.

– Втроем? – на всякий случай переспросил Коротков. – Смелков, Ворожец и этот третий парень?

– Ну да, – кивнула Федюнина. – А куда ж они без Митьки-то? Митька всегда при них был, как приклеенный.

Втроем и работали, и безобразили вечерами после работы. И Юлька с ними.

– Безобразили? Это как? Дрались, что ли? Или воровали?

– Ну ты скажешь! – Анна Макаровна фыркнула и рассмеялась. – Воровать они сроду не воровали, никогда в таком замечены не были, я ж у участкового нашего, Баева, все время спрашивала. А дрались только по малолетству. Так все ж дерутся, это дело обычное.

Старушка выдержала полную драматизма паузу, округлила глаза и продолжала, понизив голос до трагического шепота:

– Пили они страшенно! Сначала вроде ничего было, ну, посидят во дворе с пивком, посмеются, песни какие-то под гитару погорланят, Митька у них все с гитарой ходил.

А потом, ближе к лету, совсем с катушек слетели. Юлька тогда стала реже появляться, я так полагаю, за ум взялась, поняла, что жизнь надо строить, а не таскаться целыми вечерами с пьяными парнями. Потом Костя с ней, видать, совсем рассорился, потому что после лета она уже не появлялась на нашей улице. Летом Игорек Баев на каникулы домой вернулся, вот они вчетвером и поддавали, ни одного дня я их трезвыми не видала.