Когда Судьба настаивает

– О, да! С таким длинными черными волосиками, что они даже на плечики спускались! – рассмеялась Лиза, – а ты тоже с волосиками родилась?"

"– Нет, у меня был белый пушок, как папа говорит.

– Ну, значит, у твоего малыша тоже будет пушок. Он уже пинается?

– Еще нет.

– Принято считать, что, как только мамочка услышала первые толчки, это значит, что ровно половина срока беременности. Но я не помню, когда я почувствовала первые толчки, так что не берусь утверждать, что это верное мерило срока беременности.

– Да, понятно, – Вильма явно усмехнулась.

– У тебя есть какие-то предпочтения в еде?

– Вы сейчас про те закидоны беременных? Нет. Ничего такого нет у меня. Разве что красную икру ложками готова есть.

– О! Это хорошо, значит, не будешь от икроножных судорог ночами мучиться! Икра богата магнием. Только будь, пожалуйста, аккуратней, икра может вызвать аллергию. Аллергия у тебя – аллергия у малыша.

– Да? Хорошо, буду. Спасибо.

– Вильма, у меня нет твоего номера телефона, ты могла бы мне его дать?

– Зачем? – тут же насторожилась девушка.

– Я не буду слишком часто звонить, но я бы хотела быть в курсе твоих дел. Согласись, это не очень удобно, если я буду звонить твоему отцу.

– Хорошо, я Вам его напишу, – услышала Лиза через долгих десять секунд.

– Хорошо. Я буду ждать. И, Вильма, я хочу, чтоб ты знала, я хочу быть в жизни твоего ребенка. Позволь мне быть рядом с тобой и малышом.

– Хорошо. И я Вас услышала, – произнесла Вильма в трубку уже более спокойным тоном и, прежде, чем она нажала на отбой, Лиза услышала на заднем фоне голос Германа, который задал вопрос:

– Кто звонил?

Ответа девушки она уже не слышала. Это было уже и неважно. Лизе хватило услышать голос Германа вот так, на периферии, а её сердце уже сделало кульбит. Нет, хорошо, что Вильма ответила на её звонок! Не ожидала Лиза от себя такой реакции. Совсем не ожидала. А ведь она думала, что отпустило её. Хотя, что там было отпускать? Не было же ничего.

– Вильма, с кем ты говорила, и почему ты отвечаешь на входящие звонки на моем телефоне? – Герман стоял в дверном проеме, опираясь на палочку. Перелом на ноге уже сросся, но ходить без палочки было больно, да и быстро ходить у него ещё не получалось.

Герман был в кабинете, говорил по другому телефону, оставив этот, личный, на тумбочке у кровати. На этот личный номер звонили только самые близкие люди: родители, Вильма, в экстренном случае мог позвонить секретарь. С него же Герман звонил Элизабет. Она была единственная женщина, не родственница по крови, которая знала этот номер.

– Извини, пап, – дочь неожиданно смутилась, – я думала, она…

Вильма оборвала сама себя и замолчала. На дочь это было совсем не похоже.

– Она? – Герман не верил своим ушам, – Элизабет?

– Да. Она хотела знать, как я себя чувствую.