Когда Судьба настаивает

Мы говорили обо мне, и о том, как протекает беременность!

– И?

– И я обещала ей написать свой номер телефона, чтобы она звонила не на твой номер, – закончила дочь тихо.

– Хорошо, – Герман сказал это спокойно, надеясь, что его голос его не выдал. Он открыл чат общения с Элизабет и написал номер дочери, подписав её имя. Сообщение улетело. Он видел, что Элизабет его прочла. Он кивнул и прокомментировал:

– Я отправил Элизабет твой номер. Переслать тебе её номер?

Дочь помолчала, а потом неохотно, словно ломая сама себя, произнесла:

– Да, пришли, пожалуйста.

– Хорошо, – механически повторил он и опять открыл свой телефон, нашел номер Элизабет и отправил его дочери.

У Вильмы пиликнуло входящее сообщение. Она проверила телефон, кивнула:

– Получила. Спасибо!

Вильма двинулась на выход из его комнаты, остановилась нерешительно и вдруг произнесла:

– Пап, прости меня, а?

Хотела добавить что-то ещё, но так и не решилась, вышла, тихо прикрыв за собой дверь. А Герман аккуратно опустился на кровать и лишь затем медленно выдохнул. Элизабет позвонила ему сама. Она позвонила ему, а трубку сняла Вильма. И, судя по настроению дочери, эта удивительная женщина что-то затронула в душе Вильмы. В словах дочери не было агрессии, он, конечно, слышал только самый конец их с Элизабет разговора, но то, что Вильма говорила совершенно спокойно и даже чуть виновато – это было совершенно точно.

Вдруг его телефон ожил входящим сообщением от Элизабет:

""Спасибо за номер телефона дочери!""

Она писала что-то ещё, но потом стерла. Герман видел это и, затаив дыхание, ждал. Просидев, глядя на телефон, несколько минут, он понял, что Элизабет не решилась писать что-то ещё. Точнее, передумала. Он отложил телефон на кровать. Отложил, потому что понял, что пальцы дрожат. Он не забыл эту женщину. Таких женщин, как она, не забывают. Её подарок лежал в прозрачной, плотно закрывающейся коробке у него в столе в кабинете. Ему вдруг остро захотелось вдохнуть её запах. Герман сделал глубокий вдох и медленно выдохнул успокаиваясь. Лишь когда он увидел, что пальцы не дрожат, он взял свой телефон и, аккуратно встав с кровати, направился в кабинет за нюхательным допингом, как он окрестил эту процедуру сам для себя.

Об этом его персональном допинге никто не знал. Ящик стола, где лежала эта заветная коробочка с брошью, запирался на ключ."

"Герман вошел в кабинет, закрыл дверь и достал ключ от ящика стола, где лежала коробочка с брошью Элизабет. Сейчас он сам себе напоминал подростка, читающего книгу под одеялом с фонариком, читающего тайком от родителей.

Герман выдвинул ящик, вытащил коробочку, и чуть сдвинув крышку, втянул полной грудью аромат духов его Элизабет. Никогда раньше Герман не был так помешан на женских запахах.