Комплекс хорошей девочки

 – Кинкейд неохотно уступает, торопясь изложить свою версию событий, поскольку скрещенные руки Мак и отсутствие зрительного контакта говорят о том, что он быстро теряет ее интерес. – Но сейчас я не лгу.

– И как я должна отличить? – Никто не сравнится с Мак в словесных битвах. Она целыми днями могла спорить о количестве облаков в небе, просто чтобы быть правой.

– Разве это не очевидно? – Кинкейд теряет терпение, вскидывая руки в воздух. – Он трахает тебя только для того, чтобы отомстить мне.

– Так, все, хватит. – Если я не могу ткнуть его лицом в песок и покончить с этим здесь и сейчас, я не позволю ему разрушить мою жизнь. – Тебе пора валить отсюда, парень. Оставь ее в покое.

– Маккензи, ну же, – умоляет засранец. – Ты же не всерьез ведешься на его чушь, верно? Я знаю, ты молода, но не можешь же ты быть такой глупой.

А вот это он зря. Явная снисходительность в его словах убивает последнюю каплю терпения у Мак, и выражение ее лица становится яростным.

– Самая глупая вещь, которую я когда-либо делала, это так долго встречалась с тобой, – возражает она. – К счастью, мне не придется жить с этим решением.

Она срывается и бежит к нашей компании, проносясь мимо Эвана. Когда мы двое собираемся пойти за ней, у меня возникают яркие воспоминания о том, сколько раз наши учителя приводили нас с братом в кабинет директора. Я скорее чувствую, чем вижу, как Эван спрашивает меня, все ли у нас в порядке, но у меня нет ответа, пока мы не оказываемся на месте и Мак не поворачивается ко мне лицом.

– Кончай с этим, – приказывает она.

– С чем?

Пока я отмалчиваюсь, у меня возникает вопрос: не пора ли мне признаться во всем? Что поначалу у меня были далеко не благородные намерения, но после нашей встречи все изменилось.

Она поймет. Может быть, даже получит удовольствие от этого. Мы бы хорошо посмеялись, и это превратилось бы в забавную историю, которую мы стали бы рассказывать на вечеринках.

Или она никогда больше не заговорит со мной, пока однажды я не приду домой и не увижу, что мой дом горит, а в земле воткнута табличка с надписью: «Нам нужно встречаться с другими», написанной на ней пеплом.

– Не играй со мной. – Мак тычет пальцем мне в грудь. – О чем он говорил? Вы двое знаете друг друга?

У нас снова есть публика, и опять, чувствуя на себе взгляды наших друзей, моя смелость покидает меня. Если я скажу ей правду наедине, есть шанс, что я ее потеряю. Если я скажу ей правду перед дюжиной других людей, я гарантированно ее потеряю. Она будет унижена перед всеми. И никогда меня не простит.

На этот раз ложь обжигает мой язык.

– Все, что знаю о нем, я слышал в городе или от тебя. Я бы не отличил его от любого другого парня, если уж на то пошло.