Комплекс хорошей девочки

Маккензи замирает, едва дыша, и пристально смотрит мне в глаза.

У меня внутри бурлит паника, но внешне я сохраняю спокойствие. Придерживаюсь своей легенды. Я давно понял, что ловят тех, кто сомневается. Ключ к успешной лжи – поверить в нее. Потом отрицать, отрицать, отрицать.

– Драка была? – Мак склоняет голову набок, словно поймала меня в ловушку.

– Мак, да целые стадионы можно заполнить идиотами, которые напиваются и начинают творить всякое дерьмо. Даже если он был одним из них, я бы не запомнил.

Явно расстроенная, она поворачивается к Эвану.

– Купера действительно уволили?

На долю секунды я опасаюсь, что их новый платонический роман станет моей погибелью.

– Он подрабатывал летом в баре, где работает Стеф. – Эван даже меня убеждает своими словами. Что ж, видимо, мы по-прежнему на одной стороне, когда это нужно. – Это было временно.

Маккензи глядит мимо Эвана туда, где в кресле с книгой в руках устроилась Стеф.

– Стеф? – зовет Мак. – Это правда?

Не отрываясь от книги, Стеф кивает, спрятавшись за толстыми черными солнцезащитными очками.

– Это была летняя подработка.

На меня накатывает облегчение, а затем так же быстро растворяется, когда я замечаю, что к нам приближается Хайди. В ее выражении лица нерешительность.

Черт."

"Я знаю этот взгляд. Озорство ради озорства. Хайди – девушка, которая никогда не упускала возможности устроить пожар, только чтобы послушать крики. Добавьте к этому тот факт, что в последнее время она злится на меня чаще, чем раньше, и что она не фанатка ни этой договоренности, ни самой Маккензи. Но, когда наши взгляды ненадолго встречаются, я молча умоляю ее не сдавать меня.

– Серьезно, ребят, я проголодалась, – скучающе протягивает она. – Мы можем уже убраться отсюда к чертовой матери?

И вот я чудом выбираюсь из этого дерьма живым.

Каждый день после этого я весь как на иголках. Оглядываюсь через плечо, ожидая, что Кинкейд снова подкрадется к нам. Мак, кажется, не обращает на это внимания, а мы с Эваном избегаем этой темы. Разоблачение было близко. Слишком близко. Что напомнило мне о том, насколько хрупки наши с ней отношения и как легко их можно разрушить. Осознание этого поражает меня сильнее, чем я думал. Она забралась мне под кожу, и с каждой секундой проникает все глубже.

В ночь нашей стычки с Кинкейдом, после того как Мак легла спать, я оказался в своей мастерской, выкуривая сигарету за сигаретой, как сумасшедший, надеясь, что никотин облегчит чувство вины, стресс и страх. Обычно я курю, только когда выпиваю, и даже это не жесткое правило. Но ложь, которую я выдал Маккензи, надломила меня.

Эван нашел меня там в час ночи, в пепельнице на моем рабочем столе было уже почти полпачки окурков.