Комплекс хорошей девочки

Я абсолютно потерял голову из-за этой девчонки.

– Что? – спрашивает она, задерживаясь у изножья кровати и собирая волосы в пучок на голове.

– Ничего. – Все, что я могу – это улыбаться ей в надежде все это не испортить. – Думаю, я просто счастлив. Вот и все.

Мак подходит и оставляет на моей щеке поцелуй.

– Я тоже.

– Правда? Даже несмотря на то, что твои родители, ну, знаешь, отреклись от тебя?

Пожав плечами, она идет в ванную. Я одеваюсь и гляжу на нее в зеркало, пока она красится.

– Мне не нравится, что я с ними не разговариваю, – признается она. – Но они упрямые. Выбор жить своей собственной жизнью вряд ли является основанием для отлучения от семьи.

Меня беспокоит, что чем дольше будет длиться эта молчаливая ссора с родителями, тем больше она будет сожалеть о своем решении бросить колледж. Купить гостиницу. Быть со мной. Но пока с ее стороны не было никаких признаков раскаяния."

"– В конце концов, им придется с этим смириться, – говорит она, поворачиваясь ко мне. – Я не переживаю по этому поводу, понимаешь? Лучше не доставлять им удовольствия.

Я ищу на ее лице какие-либо следы лукавства и не нахожу ни одного. Насколько могу судить, она счастлива. Я не позволяю себе поддаваться панике. Она всегда преследует меня в ожидании катастрофы. Это было ритмом моей жизни, сколько себя помню. Все идет слишком хорошо, а потом вдруг с неба на мою голову падает дом.

Я лишь надеюсь, что на этот раз Маккензи разрушила это проклятие.

Глава тридцать четвертая

МАККЕНЗИЧто ж, это, конечно, не зимние каникулы в Джексон-Хоул[47] или Аспене[48] – все выходные держится такая погода, будто в Каролине вечная осень, – но поход за рождественской елкой с Купером и Эваном стал настоящим приключением. Нас уже выгнали с трех участков, потому что эти хулиганы не умеют вести себя на публике. Братья устроили соревнование – кто поднимет самое большое дерево, а также провели рыцарские сражения прямо посреди парковки продуктового магазина. Все это привело к тому, что у нас начали заканчиваться варианты отыскать подходящую елку, не пересекая при этом границы штата.

– Как насчет этой? – доносится голос Эвана откуда-то из искусственного леса.

Справедливости ради, одним из участков, с которого нас выгнали, был тот, где нас с Купером застукали за поцелуями. Но урок он не усвоил, поскольку подкрадывается ко мне сзади и шлепает по заднице, пока я пытаюсь пробраться к его брату.

– Похожа на девчонку, с которой ты встречался в восьмом классе, – подмечает Купер, когда мы видим Эвана рядом с крупной елью, пышной сверху и снизу, но заметно голой посередине.

Эван ухмыляется.

– Завидуешь.

– Эта ничего, – указываю я на другое дерево.