Комплекс хорошей девочки

Мы ушли далеко за пределы шуток по типу «сколько пони ты получила на день рождения», но иногда он просто не может устоять.

Я грустно пожимаю плечами.

– Я бы все их вернула, если бы это означало, что мои родители захотят провести время вместе, хотя бы разок. Побыть настоящей семьей, а не пресловутым коммерческим предприятием. Отец вечно работал, а маму больше волновали ее благотворительные фонды – не то чтобы она щенят топила или что-то в этом роде. Некоторые родители занимаются вещами и похуже, чем сбор денег для детских больниц. Но я тоже была ребенком. Неужели я не заслужила немного праздничного настроения?

– Ой, иди сюда, мелкая. – Эван обхватывает одной рукой мою шею и притягивает ближе, чтобы оставить на макушке смачный поцелуй. – Я просто шучу. Родители – отстой. Даже богатенькие. У них у всех с головой проблемы, так или иначе.

– Короче говоря, то, что мы делаем сегодня, – мы трое – это для меня много значит, – говорю я им, удивленная тем, что мои глаза начинают слезиться. Если я расплачусь перед этими парнями, то они мне это припомнят. – Это мое первое настоящее Рождество.

Купер усаживает меня себе на колени и обхватывает мою талию руками.

– Мы рады, что ты здесь.

Эван на секунду исчезает, а затем возвращается с маленькой коробочкой.

– Ладно. Я хотел спрятать это в твой рождественский носок, но, думаю, тебе это сейчас необходимо.

Я смотрю на коробку. Он просто ужасно ее упаковал: все углы неровные и скреплены гораздо большим количеством скотча, чем требуется.

– Не волнуйся, – успокаивает он. – Не ворованное.

Я улыбаюсь и принимаюсь разрывать упаковку со всей грацией раздражительного дошкольника. Внутри нахожу пластиковую фигурку девушки в розовом платье. Ее волосы окрашены в черный цвет перманентным маркером, а к голове приклеена крошечная желтая корона, вырезанная из бумаги.

– Клянусь, я искал игрушечную принцессу в шести разных магазинах. Ты и понятия не имеешь, как чертовски сложно отыскать нужную. – Эван улыбается. – Так что я сам ее сделал.

Мои глаза на мокром месте. Очередной комок застревает в горле.

– Хотел подарить тебе что-нибудь. Чтоб отпраздновать.

У меня трясутся руки.

– Это вроде как должно было быть смешно. Клянусь, я не пытался быть придурком или что-то такое.

Сгибаясь пополам, я начинаю истерически смеяться. Так сильно, что болят ребра. Купер не может меня удержать, и я падаю на пол.

– Она смеется или плачет? – спрашивает Эван близнеца.

Это самая милая вещь, которую кто-либо делал для меня, честное слово. Еще большее значение имеет тот факт, что Эван вложил столько сил в этот подарок. Его братцу придется постараться, чтобы посоревноваться с ним.