Королевство серебряного пламени

Нестой и самой овладели мысли о сне. Вокруг совсем стемнело. Правда, на небе тут же появились яркие звезды и почти полная луна – такая яркая, что надобность в костре отпадала. Но, в отличие от костра, лунный свет не согревал, а Несте хотелось уснуть в тепле. Кассиан улегся в нескольких футах от нее, повернувшись к ней спиной. Блеск луны серебрил его крылья.

Кассиан оставил ей поесть: хлеб, жесткий сыр и кусок вяленого мяса. Неста к еде не притронулась, хотя желудок урчал от голода.

Хрустнув одеревеневшей шеей, Неста завернулась в одеяло, сунула руку под голову и закрыла глаза, отгородившись от холода.

Два дня подряд она шла, глядя в затылок Кассиана.

Два дня подряд она не произносила ни слова.

Каждый камень и камешек так и норовили заставить ее споткнуться и вывихнуть лодыжку или ухитрялись запрыгнуть в сапоги.

Миновал полдень третьего дня. Быстрый ветер гнал стада облаков, не давая им цепляться за вершины гор. В какой-то момент Неста ощутила гул в голове. Солнце вдруг сделалось ярче прежнего, а пот, проникавший в глаза, жег сильнее, чем вчера.

За все эти дни они сумели миновать лишь несколько гор. Кассиан привык летать над этими местами.

С земли горы казались бесконечными. Неста не спрашивала, как ему удается находить верный путь. Не спрашивала она и о том, куда они идут. Просто шла за ним, вперившись глазами в его спину.

Но сейчас очертания спины потеряли резкость. На очередном шаге Неста покачнулась.

Она попыталась проглотить слюну, но обнаружила, что в горле пересохло, а язык прилип к нёбу. Шевельнув, она отлепила язык. Надо глотнуть воды. Когда она в последней раз пила из фляжки? Фляжка находилась в мешке, у самой горловины, но останавливаться, снимать мешок, лезть внутрь… Несте не хотелось расстегивать пряжки на лямках и тем более не хотелось говорить Кассиану, что ей необходимо передохнуть.

Вчерашний вечер был похож на предыдущий. Едва они остановились, Неста кое-как сбросила с плеч мешок, улеглась и заснула. Через какое-то время проснулась и увидела рядом миску, наполненную остывшей едой и прикрытую от пыли тонкой тряпкой. Кассиан уже спал. Неста поела и снова закрыла глаза.

Только полное изнеможение могло дать забвение, в котором она так нуждалась. Во время дневных привалов она настолько уставала, что опускалась на колени, снимала мешок и ложилась.

Усталость не давала ей думать о том, в какие развалины она превратила жизнь, едва начавшую налаживаться. В глубине души она всегда сознавала, что способна лишь разрушать. Ей не помогут никакие занятия воинским искусством, никакие сведения о валькириях и их упражнениях по успокоению ума. Ничто ей не поможет.

Вода подождет. Если остановиться, на нее тут же накинутся мысли. Они и так свинцовыми тенями тянулись за нею, будучи тяжелее мешка.