Королевство серебряного пламени

Сверху светила полная луна, настолько яркая, что были видны горы, реки, долина внизу и даже листья на деревьях. Такого зрелища Неста еще не видела. Она словно попала в заколдованную спящую страну, неподвластную времени.

Ночная красота тут же всколыхнула мысли о собственной никчемности. Неста показалась себе такой же ничтожной, как камешек, что до сих пор гремел внутри ее сапога. Какое это блаженство – быть никем и ничем.

Она не помнила, как снова уснула, и проснулась уже на рассвете. Их путь продолжался. Кассиан удостоил ее разговором, сказав, что они идут на север, а направление он определяет по замшелым сторонам деревьев, которые всегда указывают в северную сторону.

На полуденном привале она узнала, что они идут к озеру. Они доберутся туда под вечер и проведут там день или два.

Неста едва слышала его слова. Шаг за шагом, миля за милей, вверх и вниз. Шум реки сообщал ей, что горы наблюдают за нею, направляя к тому озеру.

Сколько дней ни иди, лучше ей не станет. Неста это знала. А знал ли Кассиан? Не думал ли он, что вся эта затея с походом по горам – глупость от начала и до конца?

Может, все разворачивается, как в старинной сказке, которую она слышала в детстве.

Кассиан – подручный злой королевы, приказавшей завести Несту в самую глушь и там вырвать ей сердце.

Хорошо бы это сделать. Нашелся бы кто-нибудь, кто вырвал бы из ее груди проклятое сердце и заглушил голос, нашептывавший про жуткие поступки, которые она совершила, про ее отвратительные мысли и про тех, кого она подвела. Голос называл их поименно.

С самого рождения все в ее жизни происходило не так. Она родилась с зубами и когтями, не научившись сдерживаться и не пускать их в ход.

За все годы она не сумела обуздать ту сторону ее натуры, что выла и рычала от каждого предательства, умея любить и ненавидеть с неистовством, которого никто не понимал. Пожалуй, только Элайна отчасти ее понимала, но теперь сестра питала к ней откровенную неприязнь.

Неста не знала, как все исправить. Как исправить хотя бы часть. Как вырваться из этого порочного круга.

Она не помнила времени, когда не бывала бы сердита. Может, в детстве и раннем отрочестве, при жизни матери. Но и тогда она видела неприязненное отношение матери к их отцу.

Постепенно материнские неприязнь и презрение стали ее собственными.

Несте было не погасить в себе этот неутихающий, вечно бурлящий гнев. Не научиться сдерживать свои вспышки, не давая им вырваться наружу и в конечном итоге ударить по ней.

Она ничем не лучше бешеной собаки. Она и вела себя с Фейрой и Амреной как бешеная собака. Дикий зверь, совсем как Тамлин. Ее даже не радовало, что она наконец-то сумела одолеть все десять тысяч ступенек лестницы в Доме ветра.