Крымская ракета средней дальности

Ирэн резко повернула голову и выразительно посмотрела на меня, словно хотела сказать: «Вот! Началось! Не теряй бдительности!»

– Почему мы должны пересаживаться? – спросил я и покосился на набережную – не ползает ли по кустам какой-нибудь урод с пистолетом?

– Директор попросил.

– Вы, девушка, лапшу на уши нам не вешайте! – вмешалась Ирэн, и я подумал, что вина, пожалуй, ей на сегодня хватит. – Можете передать вашему директору, что никуда отсюда мы не пойдем! Не думайте, что вы самая умная! Мы все про вас знаем!

После такого заявления официантка густо покраснела, пожала плечами и быстро удалилась.

"– Следи за ней! – шепнула мне Ирэн и зачем-то наступила мне на ногу. – Она пытается заманить нас в темное место.

Я взглянул на часы. Ровно восемь! Не звонит убийца. Или планы у него поменялись, или выжидает. Но чего он ждет? Когда мы пойдем на кладбище и сядем на замшелую надгробную плиту?

Вскоре из-за барной стойки вышел круглый мужчина в белой рубашке, с обширной лысиной и большим носом. В сопровождении официантки он приблизился к нам, поклонился, извинился, и его доброе и смешное, как у клоуна, лицо озарила улыбка.

– Я очень извиняюсь, – сказал он, сверкая глазами в сторону Ирэн. – Сейчас на этом месте будут детский аттракцион надувать. Вы не могли бы пересесть за любой другой столик? А в качестве компенсации – два стакана сока совершенно бесплатно!

Незаслуженно обиженная официантка стояла за его спиной и хмурила губки. Я сказал Ирэн, чтобы она рассчиталась, и встал из-за стола.

– Ничего не надо, мы уходим, – ответил я директору, кидая взгляды на набережную. Мне показалось, что рослый мужчина в спортивном костюме пристально наблюдает за нами из-за этюдника бульварного портретиста.

Ирэн отсчитала деньги и с презрительной ухмылкой протянула их официантке. Директор, решив, что мы кровно обиделись, схватил меня за руку и стал умолять:

– Зачем уходить? Вы неправильно меня поняли! С меня бутылка шампанского, только, ради бога, не надо обижаться!

Мы привлекали слишком много внимания. Я схватил Ирэн за руку и повел через газон в сквер. Мы вышли на центральную аллею, залитую молочным светом фонарей.

– Не оглядывайся, – сказал я. – И не торопись… Чего ты дрожишь?

– От холода, – произнесла Ирэн. Подбородок ее прыгал, словно она переезжала на телеге железнодорожные пути.

– Или от голода?

– Здесь он точно нас прихлопнет.

– Возьми меня под руку… Нет, под левую. Правая может мне пригодиться.

Мы медленно шли посредине аллеи. На набережной началось какое-то шумное шоу, и сквер в считаные секунды опустел.

– Сейчас он пальнет нам в спины, – сказала Ирэн.