Крымская ракета средней дальности

Она смеялась, поила меня шампанским с ладоней, и шипящая пена стекала по моим щекам и шее. Я тоже расслабился, мне были приятны прикосновения Ирэн, я любовался ее лицом, по которому рассыпались невесомые, как тени, волосы, и мне даже вдруг захотелось поцеловать ее влажный рот.

В этом укромном и самом глухом уголке сквера мы просидели не меньше часа. Ирэн вошла во вкус. Она была счастлива оттого, что мы сменили тему, которая уже набила оскомину, что мы вспоминаем о какой-то милой чепухе – как праздновали ее день рождения, отплясывая в ресторане прямо на столе; как потеряли взятую напрокат лошадь, а потом искали ее два дня подряд по всему Побережью; как на прогулочном катере отмечали день вывода войск из Афгана, а утром проснулись в нейтральных водах Черного моря, и с нами был Федька, только он не купался и даже не раздевался – была у него такая странная особенность… Удивительно! Оказалось, что мы с Ирэн знаем друг друга очень давно и в моей жизни было много праздников, которые я делил с ней.

– Я опять хочу есть, – произнесла Ирэн, платочком оттирая с моих щек невесть откуда взявшуюся там губную помаду.

Так, девочка взяла тайм-аут. Она категорически не желает возвращаться в мир наших грустных проблем, думать об убийствах, о телефонных звонках и уликах на Фатьянова. Она почувствовала себя матросом, который получил увольнение и сошел на берег, полный сладких соблазнов, насыщенный красивой и богатой жизнью, – быстрее и дальше от затхлого корабельного трюма, надраенной рынды и вонючего кубрика!

Но что с ее лицом? Ирэн смотрела в сумочку, и глаза ее наполнялись детской обидой, словно она хотела съесть конфету, а это оказалась пустышка, бумажный фантик.

– Это ужасно, Кирилл! – произнесла она. – У меня кончились деньги.

– Я догадывался об этом, – ответил я. – У денег, к сожалению, есть такое паршивое свойство: они иногда кончаются. В связи с этим я намерен ограбить сейф.

– Правильно! – поддержала Ирэн и захлопала в ладоши. – Хорошо бы для начала выяснить, где этот сейф стоит?

– У меня в кабинете, – ответил я.

По ее лицу было видно, что наша милая игра перестала ей нравиться. Ирэн нахмурилась.

– Ты хочешь, чтобы тебя арестовали, заковали в наручники, обрили наголо и одели в арестантскую робу? – спросила она.

– Приказы начальника не обсуждаются, – напомнил я.