Ларец, полный тьмы

Серафима принялась внимательно его рассматривать. Она сразу узнала своего отца и Ивана Поликутина, Доминику Поветрулю и Ксению Соловьеву. Чтобы не терять времени, девушка вытащила из кармана мобильник и несколько раз сфотографировала групповой портрет.

В этот миг в коридоре послышались чьи-то тяжелые шаги.

– Клим, ты дома? – раздался голос Ивана Поликутина.

Клим и Серафима в ужасе переглянулись.

– Ты же говорил, что он уехал из города!

– Я так думал! Видимо, он решил вернуться пораньше!

– Нельзя, чтобы он меня увидел! – прошептала девушка. – Он меня прикончит!

Она быстро огляделась, заметила у стены большой платяной шкаф и ринулась к нему.

Серафима едва успела скрыться, как Иван вошел в кабинет.

– Вот ты где, – произнес он, увидев сына. – Какое удачное стечение обстоятельств. Нам нужно поговорить, Клим… Давно уже пора это сделать. И даже хорошо, что твоей матери сейчас нет дома…

В его руках Клим заметил полупустую бутылку дорогого коньяка. Иван Поликутин едва стоял на ногах. Клим никогда еще не видел отца в таком состоянии.

– Ты пьян? – тихо спросил парень.

– Просто решил немного расслабиться, – неуклюже отмахнулся отец. – Слишком много всего навалилось в последнее время… Но не беспокойся, к утру я буду как стеклышко. И это не помешает разговору.

– Ты снова будешь ругать меня? – спросил Клим, покосившись на шкаф, в котором сидела Серафима. Нужно было как-то заставить отца выйти в другую комнату, чтобы она смогла улизнуть.

Но Иван не собирался никуда уходить. Он грустно вздохнул, сделал большой глоток из бутылки и сел в кресло у окна.

– Не буду, – устало ответил Поликутин-старший.

Взгляд Клима сам собой упал на фотографию на подоконнике. От отца это не укрылось. Иван взял ее в руки и долго рассматривал.

– М-да… – наконец произнес он. – Как мы были молоды и наивны… И в каких чудовищ потом превратились некоторые из нас…

– Отец? – настороженно проговорил Клим. – Что же случилось?

– Платон Долмацкий – вероломный предатель и убийца, – пробормотал Иван Поликутин, отставив бутылку в сторону.

Серафима, слышавшая каждое его слово, замерла в шкафу.

– Когда-то, будучи молодыми, мы состояли в одном обществе… И сейчас состоим, но все стало гораздо сложнее. И опаснее… – заговорил отец.

Клим потрясенно слушал его, боясь проронить хоть слово, чтобы случайно не сбить отца с мысли.

– Платон… Он был самым старшим из всех нас. Учитель! А мы слушались его, ведь для нас он тогда являлся непререкаемым авторитетом.