Ларец, полный тьмы

Но я тоже мог пострадать, если бы Егор Зверев увидел те фотографии! Твоя проблема в том, что ты сначала делаешь, а уже потом задумываешься о последствиях своих поступков!

– Ну прости. – Ирина прижалась к его плечу. – Я действительно сглупила. Но видел бы ты лицо Анфисы в тот момент! Как она перепугалась, когда Пивоваров вас сфотографировал! Еще одна лицемерка, которую давно пора вышвырнуть из дома…

– Ты с ней поосторожнее, – тихо предупредил ее Олег. – Иногда близкие люди становятся теми, кого нам надо бояться больше всего. Анфиса далеко не такая дура, какой ты ее считаешь.

– Именно такая и есть! – не терпящим возражения тоном заявила Зверева.

– Нет! Ты ее недооцениваешь. Тем вечером в доме Поликутиных она открыто предложила мне партнерство в одном деле.

– В каком еще деле?

– Кажется, она всерьез подумывает о том, чтобы остаться богатой вдовой, предварительно избавившись от всех возможных наследников. Как ты считаешь, мне принять ее предложение о партнерстве в этом проекте?"

"Ирина поперхнулась кофе и громко закашлялась, вытаращив на него глаза. Довольный произведенным эффектом, Олег тихо рассмеялся.

* * *Серафима проснулась на больничной койке. Врачам пришлось наложить ей несколько швов, но в целом она чувствовала себя вполне сносно. В окно палаты светило полуденное солнце. У кровати сидел Платон Долмацкий, с любовью и тревогой поглядывая на дочь. Когда девушка открыла глаза, он тихо беседовал с Евгенией Белявской, главным врачом больницы Клыково.

– Не стоит ни о чем беспокоиться, – говорила Евгения. – Девочка у вас крепкая, сильная. Через пару дней вернется домой.

– Спасибо, Евгения. – Платон Евсеевич с благодарностью пожал ей руку.

Врач ободряюще похлопала его по плечу и вышла из палаты.

– Папа… – Серафима закашлялась, только сейчас ощутив, как сильно пересохло в горле.

Платон тут же налил ей воды из графина, стоящего на прикроватной тумбочке. Серафима взяла стакан и сделала несколько больших глотков.

– Я предупреждал, что знакомство с Поликутиными тебя до добра не доведет, – мягко произнес Долмацкий. – И вот, видишь, чем все обернулось? Сама чудом в живых осталась.

– Иван действительно мертв?

– Да.

– Поклянись мне… что ты не имеешь к этому отношения, – неожиданно потребовала она.

– Что? – удивленно вскинул брови старик. – Как ты могла подумать такое?

– Поклянись, что ты непричастен к его убийству, – твердо повторила Серафима.

– Если ты так хочешь… – пожал плечами Платон Евсеевич. – Но с чего вдруг такие подозрения?

– Я знаю, как ты к нему относился. А еще слышала кое-что… Перед смертью Поликутин сказал, что вы семнадцать лет назад убили какую-то женщину.

– Господи, что за бред? – вспылил Платон.