Левиафан

Но лучше всего, чтобы это сделал ангел, а не какой-нибудь демон из зеркала.

— Ты увиливаешь! — воскликнул Хадсон. — Все-таки, если из зеркала. Что бы это было?

Мэтью поразмыслил над этим, а затем решил.

— Я бы хотел, чтобы у меня была библиотека. И в ней были бы все когда-либо написанные книги, и, конечно, я мог бы читать на всех языках, древних и современных. И… гм… чтобы я не нуждался во сне.

— Ты и так мало спишь, — сказал Хадсон.

Мэтью устремил на Великого суровый взгляд.

— Итак, ты услышал мою команду. А какой была бы твоя? Способность победить десятерых одним мизинцем?

— Я уже могу это сделать.

— Так помечтай! Чего бы ты хотел?

— Ах, — вздохнул Хадсон, закрыв глаза. — Есть кое-что.

— Что?

— Я бы приказал… попросил… чтобы моя мечта сбылась.

Хадсон замолчал, и Мэтью решил его подтолкнуть.

— Ну же, не оставляй нас в неведении! О чем твоя мечта?

Его глаза открылись. Хадсон улыбнулся, и это была не просто улыбка. Казалось, его лицо было тайным хранилищем, за которым скрывался самый славный секрет.

— О, Мэтью, — сказал он, — у человека должна быть мечта, которую он держит при себе. Здесь. — Он дотронулся до своей груди над сердцем. — Если произнести ее вслух... это может ее разрушить.

— Он что-нибудь пил? — спросил Фэлл.

Хадсон посмотрел на Камиллу.

— Раз уж мы все предаемся фантазиям, чего бы вы хотели?

Камилла уставилась в пол. Всем уже казалось, что она не собирается отвечать, однако она заговорила. Голос ее был тихим, но Мэтью услышал в нем отголоски боли и гнева.

— Я бы попросила доказательства, — сказала она, — что мой отец не был безумным убийцей.

Глава шестнадцатая

Воцарившуюся тишину первым нарушил Профессор Фэлл.

— Не могли бы вы пояснить? — попросил он.

— Не могла бы. Простите, мне нужно на воздух. — Камилла встала и направилась к выходу из комнаты.

— Там еще льет, — напомнил ей Хадсон, но она не удостоила его ответом. — Хотите, я составлю вам компанию? — И снова ответа не последовало. — Не уходите далеко, — добавил Хадсон, но Камилла ушла, не слушая его.

Он проводил ее до открытой входной двери и встал там, наблюдая, как Камилла, скрестив руки на груди, шагает под свинцово-серым плачущим небом. Она остановилась и подняла голову к облакам. В этот момент Хадсон едва не сорвался с места, чтобы нагнать ее, но передумал, решив, что сейчас ей куда больше хочется побыть одной.

Он отошел, чтобы дать Камилле пространство… и время.

***

Ближе к вечеру Трователло свернулся калачиком в углу комнаты на одеяле, которое нашел в шкафу, и уснул. Профессор Фэлл тоже задремал в кресле. Камилла, вернувшись, поднялась по лестнице и продолжила изучать дом. Мэтью и Хадсон, переглянувшись, решили, что к докучливым расспросам она еще не готова.