Левиафан

Эта работа заинтересовала жену полковника Кальсады и сделала Фэлла почти что богачом. Однако Фэлл остался верен своей страсти к морским существам, которых обнаруживал на мелководье по обе стороны гавани, а его любознательность ученого вызывала такой восторг, что Сантьяго однажды спросил Мэтью, действительно ли этот человек раньше был императором преступного мира в Англии. Мэтью ответил утвердительно.

— Невозможно! — воскликнул Сантьяго."

"И это действительно чертовски странно, — подумал Мэтью, проходя под каменной аркой в небольшой туннель, ведущий во внутренний двор. Профессор Фэлл стал причиной смерти десятков, если не сотен, людей. Он приказал убить Ричарда Герральда, мужа Кэтрин. Он финансировал школу для юных преступников в Нью-Йорке и использовал в качестве своего наемника Тирануса Слотера. Он спонсировал производство смертельно опасного джина «Белый Бархат», который многих людей отправил в психиатрическую лечебницу и стал причиной бесчисленного количества убийств. Он создал целую деревню, чтобы наказать своих врагов и защитить своих сообщников-преступников. Он был глазами и ушами преступного мира. А теперь… он будто обо всем этом забыл. Но не так, как на Голгофе. Нет-нет, он с полной самоотдачей оставил свое прошлое — в прошлом. Забыл свою дьявольскую книгу.

Мой мальчик.

Дантон Идрис Фэлл теперь был просто стариком, страдающим скованностью мышц, но наслаждавшимся прогулками на солнце, поисками морских коньков и рисованием пейзажей. Поскольку зеркало и книга канули в Лету, и мечте Фэлла о встрече с мертвым сыном не суждено было сбыться, Профессор будто нашел для себя новый повод жить.

И слава Богу, — думал Мэтью. Впрочем, такая мечта изначально казалась ему сомнительной. Ее можно было представить, только если верить в потустороннюю силу зеркала. А Мэтью никогда в нее не верил.

Теперь перед Мэтью стояла новая задача: уговорить Сантьяго отправить его и всех остальных домой, в Нью-Йорк, даже если для этого придется всю дорогу держать штурвал. Время не стояло на месте. Берри ждала его, и Мэтью с ужасом осознавал, сколько часов и дней потерял.

Он вышел в широкий двор, вымощенный коричневой брусчаткой. Здание огибало двор по кругу, открывая крышу голубому небу. У этого массивного сооружения было то же назначение, что и у башни, которую зарисовал Фэлл. Сантьяго объяснил, что Сардиния с древних времен была лакомым кусочком, на который старались «наложить лапу» как варварские племена, так и цивилизованные воины. Многочисленные столкновения привели к тому, что пришлось где-то содержать поверженных пленников, пока их количество не сокращали виселица и топор палача.

Посреди своих воспоминаний о разговорах с Сантьяго Мэтью увидел Хадсона Грейтхауза.