Левиафан

Не успел он сойти на берег и привыкнуть к твердой земле, как услышал оклик:

— Мэтью Корбетт!

Посреди хаоса из скрипачей, танцоров, лоточников с едой и торговцев безделушками, к «Комете» подъехала повозка.

— Мэтью! — снова раздался голос. — Боже правый, где ты был?

Там, в куртке из оленьей кожи, с широкой улыбкой на лице, стоял коренастый Джон Файв, чьи вьющиеся светлые волосы были прикрыты шапкой из енотовой шкуры. Когда-то Джон был одним из товарищей Мэтью по сиротскому приюту, который у доброго директора Стонтона отобрал мерзкий Эбен Оусли. Кроме того, Джон, сам того не подозревая, оказал ему существенную помощь в решении проблемы с Королевой Бедлама.

Джон так сильно хлопнул Мэтью по спине, что решатель проблем чуть не свалился в воду, пролетев мимо тележки, торгующей жареными куриными желудками.

— Боже милостивый! Как дела? — воскликнул Джон, его манеры явно стали более развязными со времени их последней встречи. — Как ты?

— Хорошо, — улыбнулся Мэтью, когда восстановил дыхание. — Теперь лучше. Я имею в виду... теперь, когда я вернулся.

— Откуда? Я давно тебя не видел!

— Я работал в Италии. А у тебя как дела?

— О, у меня все отлично! То есть... — По его взгляду пробежала тень. — Мастер Росс скончался летом. Доктор сказал, сердце не выдержало. Но мастер Росс, должно быть, чувствовал, что его время подходит к концу, потому что он написал несколько бумаг, передавая мне кузницу. У нас теперь совершенно новое кузнечное оборудование прямо из Лондона, только что прибывшее на вашем корабле!

О, так вот почему «Комета» летела со скоростью комка грязи! — с иронией подумал Мэтью, но вслух этого не произнес.

Лицо Джона внезапно снова просияло.

— У меня будет ребенок! — воскликнул он.

— Что? — изумился Мэтью.

— Я имею в виду… у нас с Констанс. В основном, у Констанс, если можно так выразиться. Я тут, скажем, просто помогал. Господи, да что сегодня с моим языком? Я несу какую-то чушь!

Мэтью не удержался от смеха.

Констанс была женой Джона и приходилась дочерью приходскому священнику Церкви Троицы Уильяму Уэйду. Впрочем, преподобный Уэйд переехал на юг, поэтому после него этот пост занял отец Бертрам Фенкларен — невысокий мужчина в очках с мягким голосом.

— В апреле, — сказал Джон. — Мы с нетерпением ждем малыша!

— О, не сомневаюсь, — улыбнулся Мэтью. — Послушай… я очень рад тебя видеть, но мне нужно идти. Можем увидеться как-нибудь вечером у Салли Алмонд. Я угощаю. И с радостью увижу Констанс.

— Разумеется, Мэтью! — громко воскликнул Джон. — Мы вырежем это на нашем дереве!

Мэтью пробрался сквозь толпу, пока суда разгружались, а множество повозок и телег с ящиками, сундуками и коробками превращали доки в хаос из криков, толчков и лошадиного навоза. Трудно было представить, во что превратится эта гавань через пять лет.