Левиафан

***

Когда стемнело, Венера Скараманга, одетая в черное платье, отороченное красным, и красные сапожки на высоком каблуке, довершила свой образ эффектной красной шляпкой. Она села в карету, приехавшую за ней из конюшни виллы, и отправилась выполнять свое задание.

— А у тебя игривое настроение, да? — спросил Марс у двери. — Ты не должна привлекать внимание.

— Дорогой брат, — проворковала она, — внимание — это моя жизнь."

"В городе она оставила свою карету в частном каретнике Скарамангов и прошла четверть мили до «Салерии» — одного из своих любимых ресторанов, где она поужинала пастой с перцем и черными мидиями и выпила бокал Вердиккио. Лоренцо должен был быть где-то поблизости, но она не видела даже его тени.

Выйдя из ресторана, Венера зашла в книжный магазин на улице Лунга и купила книгу, которую давно хотела прочесть. Оттуда она прошла по оживленным ночным улицам через мост Видаль и Гранд-канал ко «Дворцу дружбы». В гостинице она решила немного выждать, прежде чем подойти к управляющему — в вестибюле было слишком многолюдно.

Она устроилась в красивом кресле из коричневой кожи в углу, зажгла лампу для чтения на маленьком круглом столике рядом с собой и какое-то время читала, поглядывая одним глазом на стойку, которая располагалась примерно в шести метрах от нее.

Венеция была центром торговли для множества купцов и предпринимателей из разных стран. Через вестибюль гостиницы проходило множество людей, и все они представляли для Венеры интерес.

Прошло около десяти минут, и к ней подошел крупный румяный мужчина в дорогом костюме.

— Мадам, могу я… — начал он, говоря со славянским акцентом.

— Нет, — ответила она, не отрываясь от книги, и мужчина тут же ушел.

Еще через двадцать минут к ней подошел азиатский делец с надеждой, которую она тут же согнала с его лица, жестом показав, чтобы он шел к черту. Затем ледяные стены вокруг ее кресла, казалось, затвердели, потому что ни один нежелательный гость больше не приблизился к ней, хотя многие бросали на нее беглые взгляды. Венера вспоминала описания, которые дал Менегетти. За полчаса наблюдения она не увидела никого, кто бы под них подходил.

Время шло, в вестибюле становилось все меньше людей. Богато украшенные серебряные часы на стене показывали больше одиннадцати. Венера решила, что подождет до половины двенадцатого, а потом подойдет к управляющему и задаст вопрос о молодом англичанине, с которым она случайно познакомилась днем.

Мэтью Корбетт — так его зовут, — сказала бы она. — Мы говорили о книгах, и я упомянула эту. Она могла бы ему понравиться, хотя я не уверена, что он хорошо владеет нашим языком.