Личный трофей опального генерала-2

Хорошо, милый, — улыбнулась она и, поправив белые будто прорезиненные локоны, сообщила: — Скоро явится. Хоть пообщаемся!

От самой тетки и ее речей веяло патокой. Сколько себя помнила Александра, Люся никогда не страдала привязанностью ни к ним с Дашкой, ни к родному брату. Примостившись на табуретке, Санька глянула в окно, пытаясь унять нарастающую тревогу. Там, во дворе, на натянутых веревках сушилось белье. Какие-то мелкие вещички, плотно увешанные в одном ряду, а три других занимали белоснежные мужские рубашки размера так пятьдесят шестого. И снова звоночком ударил Олькин голос.

«Папа у нас носит рубашку один день. Обязательно белую. Мама уже стирать замучилась. Но другие, сколько ни покупай, он просто не носит!»

«Странно, — самой себе сказала Александра. — Может, загадочный любовник тети Люси и есть Поморов-старший. Этим хоть и объясняется, как из домашнего кабинета отца пропали папки с его работами. Родители примерно тогда перестали общаться с Люсей. А если так, то и мне здесь не место, — мысленно вскинулась Александра и уже собралась направиться к выходу, как внутренний голос предупредил: — Осторожно, Шура.

Кирсанов всерьез утверждал, что тебя заказали Рома Поморов и Эдик-Пресли. А ты не верила», — задохнулась от догадки она и, понимая, что лицо заливает румянец, наклонилась к мельтешившей вокруг собаке.

— Фунтик мой дорогой, — проворковала она. — Хороший мальчик!

Не поднимая головы, Александра осмотрела кухню. Заметила стоявшие около кадки с полузасохшим цветком домашние сапожки из черной потертой замши. Вот только кривой безобразный разрез спереди снова указывал на владельца. Олькин отец все время жаловался на отеки ног и не задумываясь разрезал домашнюю обувь.

«Привычка — вторая натура», — усмехнулась про себя Санька и, осторожно поднявшись, наивно поинтересовалась:

— А где у вас туалет, тетя Люся?

— А вот прямо по коридору, — махнула рукой тетка. — Напротив входной двери. Рядом с вешалкой.

— Я сейчас, — улыбнулась Санька, бодро шагая вон из кухни.

— Там полотенечко розовое, — крикнула вслед тетка. — Руки им вытри.

«Обязательно, — усмехнулась Санька и, взяв с вешалки сумку и пуховик, уже собралась спрятаться за закрытой дверью и позвонить Кирсанову, как вдруг заметила болтавшуюся на крючке вельветовую куртку.

Серую, с накладными карманами. И если все остальное она бы могла посчитать совпадением, то эта вещь неразрывно связалась в памяти с образом Ольгиного отца. Санька, будто бы наяву, увидела невысокого грузного щекастого человека с глазами-щелочками и академической бородкой. Солидного и очень неприятного.

«Кажется, я схожу с ума, — самой себе сообщила Александра. — Нет, не сходишь, — мысленно рыкнула она. — Карманы пощупай.