Лихие. Бригадир

Не мое это.

— Зой! — повернулся я. — А где мама лежит?

— На Краснополянском, — и она махнула рукой куда-то вдаль. — Погоди! Я же записала все… Участок, место… Там пока просто колышек стоит с табличкой… Да вот же она!

Зойка достала из недр кухонного шкафа какую-то бумажку и подала мне. Восьмой участок, место сто десять. Я поблагодарил ее в очередной раз и пошел к себе. Действительно, она оказалась права. Между нами ничего не было, и никогда больше не будет. Как будто не эту женщину я терзал полночи со всем своим нерастраченным пылом. Как будто не она пришла ко мне в одном халатике, а потом искусала всего, чтобы криком не разбудить сыновей.

По ней и не скажешь, что у нас вообще было что-то. Ведет себя так, что и мысли не возникнет повторить. Да наверное, и к лучшему оно…

— А где тряпку с ведром взять? — вспомнил вдруг я. — Прибраться хотел.

— Под ванной, — ответила Зойка. — Синее эмалированное ваше. Ты, Сереж, на работу ко мне сегодня зайди, я тебе перевязку сделаю. Ой! Мальчишек же будить! В сад вести нужно!

И она сорвалась в свои хоромы, чтобы растолкать пацанов, которые спали всем на зависть. Пушкой не разбудишь. А я пошел прибираться.

В носу свербило просто отчаянно. Сначала прибраться, а потом зарядка. Я же спортсмен, хоть и бывший. КМС по боксу выполнил когда-то. Надо еще в зал зайти. Вдруг своих пацанов увижу…

* * *Краснополянское кладбище было на другом конце города, за парком. Я надел новый пуховик, натянул вязаную шапку и пошел… нет, не на остановку автобуса. А в подвал дома. Здесь у каждой квартиры были небольшие кладовочки на решетке. Лазая тут пацаном, я еще в школьные годы сделал себе в потолке коридора небольшой тайничок. Если встать на выпирающий из стены кирпич и потянуть доску на себя, открывается небольшая ниша.

Туда-то свой ТТ, аккуратно завернутый в платок, я и запихнул."

"И сразу, быстрым шагом, подгоняемый кусачим морозцем, я пошел по Ленина в сторону кладбища. Идти туда полчаса, не больше, а двигаться молодому организму очень даже полезно. Я вздрогнул. Молодому! С ума сойти! До сих пор ведь не верю.

Мамина могилка нашлась не сразу. Много прибавилось их за этот год. Просто кучи земли, укрывшие дорогих кому-то людей.

— Прости, — шептал я, глядя на вытянутый заснеженный холмик.

Вот и все, что осталось от того, кто дышал ради меня.

Она не стала делать аборт, как требовала бабка. Она дала мне жизнь, сломав взамен свою. У нее все покатилось под откос. Отвернулись подруги, укоризненно смотрели в институте, который ей пришлось бросить. Она пошла работать. Бабка-покойница не дала и рубля на выблядка. Нагуляла! И для бабки это стало трагедией всей жизни.

Я постоял так недолго. Памятник! Я поставлю ей памятник. Лучший из всех, что можно заказать здесь. Только вот на ноги встану. Я развернулся и пошел назад в центр.