Ломаные линии судьбы

 – Муза Павловна очень переживает и волнуется за вас, поэтому и попросила меня разобраться… скажем так: с недопониманием, которое возникло между вами и следователем.

– М-да, со следователем у нас как-то не сложилось, – вздохнув, согласилась Аглая и спросила: – А вы действительно можете помочь?

– Имею кое-какие возможности, – весьма уклончиво ответил Шагин и перешёл в делу: – Для начала расскажите, как вы попали в квартиру к убитому, и…"

"– О-о-о, нет! – решительно отказываясь, покрутила отрицательно головой Аглая, перебивая его. – Не просите, Игорь Борисович.

Ещё раз вспоминать тот ужас… нет, не могу, это же реальная пытка. Вы спросите лучше у Музы Павловны, – предложила Глаша, радуясь, что придумала отличную альтернативу. – Она меня буквально выпотрошила и наизнанку вывернула своими вопросами, вытащив из моей памяти такие подробности и мелочи, о которых я не то что не помнила, а даже предположить не могла, что знаю о них.

– О да, – усмехнулся Шагин, – это бабуля может и иногда ещё и практикует. – И поделился воспоминаниями: – Она умеет так задавать вопросы, что выложишь всё, чего даже категорически не собирался.

Сначала выложишь и лишь после поймёшь, что только что сам себя сдал с потрохами. От неё совершенно невозможно было скрыть наши детские тайны и проказы. Спасало только то, что она никогда не сдавала нас, внуков, родителям и умела хранить все наши секреты и откровения, а то ещё и подсказать, куда и как лучше направить наше любопытство, чтобы оно было менее разрушительным для окружающих.

– Уникальные способности, – улыбнулась Глаша. – Вот бы кому с такими талантами следователем работать, а не викторовым всяким.

– Она и работала какое-то время, – улыбнулся в ответ Игорь.

– Да ладно! – поразилась Аглая. – Серьёзно?

– Совершенно, – подтвердил Шагин и усмехнулся, глядя на ошарашенное лицо девушки. – Но не очень долго. Большую часть своей трудовой деятельности бабушка была судьёй.

– Что-о-о?.. – вытаращилась на гостя, совершенно обалдев, Глаша, чуть не расплескав кофе из турки, которую как раз подхватила с плиты. – Муза Павловна – судьёй?

– Да, – кивнул Шагин, откровенно наслаждаясь и посмеиваясь над реакцией девушки.

– Муза Павловна? – Аглая присела боком на стул, держа турку, о которой напрочь забыла от поразившего её изумления, и переспросила: – Вот эта милая хрупкая пожилая женщина: манеры, чай-кофе, обалденные пироги с пирожками, улыбки-глаза мудрой, любящей бабушки и котик?

– А какая, по-вашему, у судьи должна быть улыбка? – хмыкнул Игорь, получая необычайное удовольствие от наблюдения за искренними эмоциями девушки.