Ломаные линии судьбы

– Про ваши впечатления я всё понял, вернёмся непосредственно к разговору, – остудил Шагин искреннее возмущение девушки.

– К разговору, – вздохнув тягостно, повторила за ним Аглая.

Ну и вернулась к изложению, старательно припоминая диалог со следователем Викторовым."

"– То есть следователь сообщил, что на видеозаписи не зафиксировано, что в подъезд входил или выходил кто-нибудь посторонний, кроме проживающих в нём жильцов? – уточнил Шагин, перебив её повествование.

– Да, приведя этот факт как одно из доказательств моей вины, – подтвердила Глаша.

– А что вы ему на это ответили?

– Ну-у-у… – протянула Аглая, с подозрением посмотрев на мужчину, чувствуя подвох в его вопросе, заданном слишком уж нейтральным тоном. – Как говорится, каков привет, таков ответ. Я напомнила гражданину следователю, что «Мало ли в Бразилии Педров? И не сосчитать!»[3], – толкнула она цитату из старого культового фильма и пояснила: – В том смысле, что в подъезде семьдесят две квартиры, в которых проживает около ста пятидесяти взрослых человек. И поинтересовалась, почему из всей этой толпы он решил именно меня назначить на роль убийцы.

– Вот именно такими словами и поинтересовались? – попросил детализации Шагин.

– Нет, не совсем такими, – повинилась Аглая.

И, обладая очень хорошей, даже, можно сказать, уникальной памятью, Аглая пересказала, практически дословно, свою суровую отповедь следователю.

– На будущее, Аглая, – глядя на неё немного строговато, посоветовал Шагин, – не стоит откровенно хамить следователям и представителям власти, даже если они не правы. Викторов верно напомнил вам, что, в соответствии с действующим законодательством, гражданин несёт ответственность как уголовную, так и административную, в зависимости от тяжести деяния, за оскорбление следователя или иного представителя органов правопорядка, находящегося при исполнении своих обязанностей.

– Отлично! – разозлилась Глаша. – А я в свою очередь могу потребовать его ответственности за то, что он меня огульно обвиняет, не имея при этом ни одного веского доказательства.

– Потребовать можете, – кивнул Шагин. – Только, насколько я понял из вашего рассказа, следователь не предъявил вам прямого обвинения.

– Послушайте, – начала уже всерьёз заводиться негодованием Глаша, которую зацепил его ровный, холодный тон прямого обвинения. Ну, пусть не прямого, но попенял же! Вот она и разъяснила своё видение ситуации. – Вообще-то я испытала реально жуткий стресс, потрясение и натуральный шок.