Львица по имени Лола

— У него и денег больше, и член больше, да и вообще… — он торопливо натягивал джинсы, а Дина решительно не понимала, что происходит. — Да и вообще, с какой стороны ни глянь — он явно круче меня.

— Левушка… — Дина, кажется, начала что-то понимать. — Я же не то имела в виду… Ты не так понял…

— Да как не понять-то? — темноволосая голова вынырнула из выреза футболки. — Все сказано предельно ясно!

Только тут Дина осознала, что он не просто надулся на неудачно сказанные слова. Он… зол. Да кто же ее за язык тянул?!

— Левушка, послушай, пожалуйста, — она стала неловко слезать с кровать, ноги затекли и плохо слушались.

— Спасибо, я сегодня выслушал достаточно, сыт по горло!

Пара секунд — и хлопнула дверь. Этот звук еще долго отдавался у Дины в ушах, пока она стояла посередине спальни. Лев ушел, оставив на полу возле кровати носки и белье.

Он прикурил, едва шагнув за порог подъезда. Не с первой попытки, но руки, оказывается, дрожали. Вторую прикурил от первой, третью — от второй. А на четвертой вдруг дурацкая мутно-красная пелена с сознания спала. И Левка мгновенно успокоился.

Вот что он натворил? Из-за чего взбесился? Что нашло? Ну дурак же.

Больше? Ну и что? Всегда найдется тот, у кого больше. Было бы из-за чего психовать.

Левка вспомнил глаза Дины, ее дрожащий голос. И резко вскочил.

Нет, не дурак. Подонок. Она же как ребенок. Нет, конечно, формально не ребенок, да и ведет себя, как вполне сформировавшаяся девушка, но многие аспекты интимной жизни для нее — чистый лист. И реально не хотела сказать ничего обидного, это же явно.

А он, как распоследний болван, устроил истерику.

Резко развернувшись, Левка быстрым шагом направился обратно к подъезду. По лестнице не взбежал — взлетел. А там, на третьем этаже, его ждала открытая дверь. А за нею — одетая и заплаканная Дина с ключами в руке.

Господи…

Он едва успел поднять руки, как она кинулась ему на грудь, вцепилась в плечи и затряслась в рыданиях. Левка обнял ее и, как неумелая каракатица, на четырёх ногах они как-то переступили порог.

— Пожалуйста, прости, пожалуйста, я больше не буду, никогда-никогда, прости, умоляю…

Первый раз в жизни Левку накрыло такое острое и огромное, как девятый вал, чувство стыда. Когда почти неудержимо хочется упасть на колени и самому умолять о прощении. А вместо этого прощения просят у него. У него!

Он гладил ее по голове, по спине, раскачивался и шептал.

— Тихо, тихо, все хорошо, не надо.

Дина начала потихоньку успокаиваться. Икнула.