Малышка (СИ)

Словно я ушла с головой под воду и все звуки превратились в смазанную, давящую на барабанные перепонки болтанку. Пытаюсь взмахом головы стряхнуть эту внезапную слабость, но становиться только хуже: перед глазами все плывет, конечности стремительно немеют.

— Бон-Бон? — Его обеспокоенный голос — единственное, что я способна разобрать. — Все в порядке?

— Я… я не уверена.

Цепляюсь в его рубашку на груди, чтобы не упасть, но меня отчаянно штормит, шатает из стороны в сторону и как будто испытывает на прочность. Я уже практически ничего не вижу, только какие-то пульсирующие крапинки неопределенного цвета.

И проваливаюсь.

В себя прихожу на руках у Рэма: кажется, он уложил меня на какую-то скамейку и только что плеснул мне в лицо минералкой из бутылочки. Попытка подняться самостоятельно полностью проваливается, поэтому я протягиваю руку в молчаливой просьбе помочь мне сесть.

— Ени, ты потеряла сознание, — говорит он таким голосом, будто по радио только что передали, что огромный метеорит только что снес с лица земли половину Евразии.

— Просто голова закружилась. — Во рту непривычно сухо, так что практически залпом опустошаю остатки воды. Становиться лучше. Пара минут — и в голове прояснятся, мир вновь наполняется звуками, запахами и цветами.

— И часто она у тебя вот так кружится?

— Мой Цербер уже весь в боевой стойке, — пытаюсь шутить я, но по глазам Рэма вижу, что он не успокоится, пока не услышит ответ. — Пару раз, кажется. Я в последнее время отвратительно сплю. Но, знаешь, кажется, скоро у меня появится отличное лекарство от бессонницы.

Во рту немного горчит, но я практически уверена, что все дело в разрушенном моменте. Нужно срочно вернуть все назад, поэтому, хоть я все еще чувствую слабость в мышцах, толкаю моего Цербера на скамейку, а сама сажусь ему на руки. Обнимаю, трусь носом о щетину на его подбородке.

— Я в порядке, правда. Просто нервы.

С минуту мы смотрим друг на друга, и в конце концов, Рэм сдается. И огорошивает меня еще одной вещью, которую я и представить не могла, хоть, поверьте, мой оптимизм относительно романтического потенциала этого мужчины весьма высок.

— Я думаю, Бон-Бон, что, хоть это и архаизм, и очень традиционно и не современно, но наша первая брачная ночь должна быть действительно первой. — Он смешно морщит лоб, и я не в силах удержаться, чтобы не разгладить морщинки пальцами. — Поверить не могу, что говорю это, но если мы все организуем в короткие сроки, то… В общем, малышка, готов подождать ночи, когда смогу вытряхнуть тебя из итальянских кружев и лишить невинности в нашей постели нашего дома.

Он даже не скрывает, что нарочно расставляет акценты на словах «наши».