Малышка (СИ)

Ну да, я ведь старше, должен быть мудрее, рассудительнее и прочее. А вместо этого просто делаю то, что считаю нужным и откровенно стебусь над их попытками сунуть наши с Бон-Бон нетривиальные отношения в идеальную со всех сторон коробку общепринятых стандартов.

— Только попробуйте встать между нами, — на всякий случай предупреждаю отца и мачеху, забрасывая на плечо дорожную сумку. — Лучше помогите организовать свадьбу.

Мачеха сокрушенно качает головой, отец морщиться, а Бон-Бон смотрит на меня через стекло автомобиля, и решительный вид вселяет веру, что мою девочку так просто не сбить с пути истинного.

Я возвращаюсь домой, принимаю душ и завожу будильник на семь утра. Вставать рано — та еще пытка, тем более, что спать мне меньше пяти часов, но я должен сделать кучу дел, а главное — приготовиться ко встрече с Ольгой. А для этого мне нужно как минимум хорошенько оторваться на боксерской груше.

Ольге звоню около девяти утра. Она берет трубку после второго гудка и сразу же начинает рыдать. Включаю громкую связь, кладу телефон на столешницу и тянусь к ящику за новой пачкой сигарет. Интересно, когда до Ольги дойдет, что ее рыдания немного затянулись и попытки прошибить меня слезой не работают от слова «совсем»? Честно пытаюсь выдержать, но в конце концов грубо обрываю ее на полуслове:

— Как случилось, что ты залетела?

— Так бывает с оральными контрацептивами, — без заминки отвечает она.

Да. Так в самом деле бывает: я успел спросить у гугла. Но обычно это случается на ранней стадии приема таблеток, когда организм еще не успел что-то там выработать. А если ее пилюли благополучно предохраняли от беременности на протяжении пяти лет, то такой сбой по меньшей мере весьма странный. Хотя такое возможно.

— Я хочу теста на отцовство, — озвучиваю свои намерения. Подкуриваю сигарету и выпускаю дым прямо в ее имя на экране телефона.

— Я уже говорила твоему отцу, что согласна. Мы можем сделать его после рождения малыша.

— Насколько меня ввели в курс дела, ты дала согласие на дородовой тест. Я не собираюсь тянуть так долго.

Ольга прекращает рыдать, и я практически слышу, как она мысленно ругает себя за поспешность.

— Если ты будешь настаивать…

— Я уже настаиваю. Это ничем не угрожает ни тебе, ни ребенку.

— Ты знаешь, что у меня никого не было, кроме тебя! — выкрикивает она. Эти истерические замашки порядком утомляют. Господи, спасибо, что отвел и не дал связать себя браком с этим монстром.

— Слушай, Оля, давай вот что проясним для начала. — Делаю еще одну затяжку, зная, что мои слова вызовут неипическое бурление. — Я не хочу детей. Я много раз озвучивал эту мысль и просил сделать все, чтобы не получилось случайных залетов. Если ты помнишь, даже резинками был согласен пользоваться.