Малышка (СИ)

Нам больше не нужны слова, достаточно лишь недвусмысленно движения вниз — и я слетаю с катушек.

Ени цепляется мне в плечи, позволяя вести.

И я вхожу в нее глубже и сильнее, быстрее, теряя себя полностью. Голос рассудка сдох, мысли улетучились. Я действую на голых инстинктах и взгляд Бон-Бон — мой единственный ориентир в этом бесконечном океане. Мне нужно заклеймить ее собой, пометить до конца жизни. Не будет никаких полумер — она теперь навсегда только моя, и я буду доказывать это каждый день всеми доступными способами. Все мои самые грязные фантазии о ней неожиданно вырываются наружу и остается лишь быстрее вколачиваться в это маленькое тело, чтобы сбросить напряжение и не наделать глупостей. Может быть потом, в конце нашего медового месяца, я скажу ей, что в постели целиком и полностью зависим от нее, но это точно будет не сегодня. Моя малышка любить быть покоренной, и я точно не долбаный святоша, чтобы отказывать ей в этой радости.

Я толкаюсь в нее глубоко, и влажные шлепки наших тел кажутся сладкой музыкой. И с каждым моим движением Бон-Бон все сильнее и крепче сжимается вокруг моего члена. Ее маленькая грудь подскакивает, а пальчик ныряет между ног, разводит припухшие складки и иступлено трет клитор. Что, блядь, за зрелище?! Дурею от нее окончательно.

Трение между нами разогревает мою кровь до ста градусов по Цельсию. Я стону, рычу. НЕ уверен, что те звуки, что вырываются из моей груди вообще можно назвать человеческими.

И все же, мы с Бон-Бон движемся друг к другу, расходясь и сталкиваясь, высекая друг из друга искры оргазма.

Я изливаюсь в нее и матерюсь, как мальчишка. И чувствую на своих губах ее соленые губы.

— Люблю тебя, мой Цербер, — говорит мое карамельное сокровище, и я без заминки отвечаю:

— И я люблю тебя, малышка.

Мой мир не стал идеальным с тех пор, как в него вторгся ураган по прозвищу Бон-Бон, но я знаю, что до конца жизни буду купаться в эйфории, которую она дарит.

Эпилог: Рэм

Два года спустя

Я смотрю на огромный экран и пытаюсь заставить себя выбросить из головы мысли о том, что вот эта красотка в деловом костюме с прической-пучком, очках с прямоугольными стеклами — моя Бон-Бон. Кадры хаотично сменяют друг друга, изредка перемеженные громкими завлекающими слоганами на английском языке.

Вторая роль моей жены: самая ожидаемая премьера этого года, криминальная драма про женщину-адвоката, попавшую в водоворот политических интриг и грязных денег. Если честно, мне до сих пор дико, что на мою малышку вот так запросто смотрят все, кому не лень. Нет, умом-то понимаю, что так должно и быть, но в эту самую секунду мне жутко хочется врезать стоящей рядом парочке подростков, которые, не стесняясь в выражениях, громко обсуждают внешность моей жены и какими бы способами они ее добивались.