Малышка (СИ)

Я готова смотреть на него такого часами: как он прикрывает глаза, морщится, как будто ему больно и безумно хорошо одновременно, как дрожат его ресницы, когда я прикусываю палец чуть сильнее. В той позе, в которой я сижу на своем добермане, я как никогда остро ощущаю, что мои действия ему приятны — даже слова не нужны, но мне так хочется его слов, его откровенных признаний. Хочется, чтобы этот мужчина обнажил душу, стряхнул лоск и разделяющий нас жизненный опыт и показал себя настоящего. Почему я так уверена, что под красивым фасадом скрывается что-то стоящее? Потому что я просто не могла потерять голову от пустоголового эгоистичного нарцисса.

— Нравится? — спрашиваю я, лизнув подушечку его пальца."

"— Охренительно приятно, — не задумываясь, отвечает Рэм. — Представляю, что будет, когда ты…

Он останавливает сам себя и вдруг осторожно, словно я китайская ваза династии Мин в единственном экземпляре, поднимает мое лицо за подбородок, так, что я могу четко видеть каждую трещинку на его губах.

— Просить у девственницы отсосать будет как-то слишком эгоистично, — сокрушается он. — И даже если мне будет очень нелегко сейчас, я предпочитаю, чтобы мы начали наши отношения с более традиционного… гм… секса.

Я с минуту просто смотрю на него, снова и снова прокручивая в голове эти слова. Я не ослышалась? Мой доберман думает о том, чтобы не доставить мне дискомфорт? Он хочет традиционных отношений? Он хочет, чтобы мне было хорошо и ради этого готов пожертвовать шансом получить то, о чем мечтают все без исключения мужчины?

— Знаешь, я ведь правда не против, — осторожно говорю я, почему-то до ужаса боясь, что он примет меня за одну из тех девственниц, для которых минет или анальный секс — привычнее дело. — Правда, я совершенно не опытна и никогда…

— Я знаю, — перебивает Рэм с серьезным выражением лица.

— У меня это на лбу написано? — тушуюсь я.

— Я просто чувствую, — он чуть смущенно прикладывает ладонь к груди, — вот здесь, что ты только моя. Считай, что я просто придурок и псих, но никаких других аргументов, тем более логических, у меня больше нет.

Я тянусь к нему, крепко обнимаю и мне кажется, что для сегодняшнего вечера слишком уж много впечатлений. Мое бедное сердце распирает от тепла, и я готова поспорить, что еще хоть парочка таких слов — и меня разорвет на сотню крохотных чокнутых белочек. Рэм бережно тянет полотенце вверх, набрасывает мне на плечи и делает то, что окончательно карамелизирует мое настроение: трется носом об мой нос.

— Рэээээм… — растягиваю его имя по звукам, — да ты неженка…

Он фыркает, потом подхватывает меня на руки и несет в спальню. Укладывает в постель и выжидает, пока я избавлюсь от полотенца и заберусь под одеяло.