Медовый месяц с чужой женой

Ничего не чувствую!

— Келл, пересядь, — спокойней сказал я и кивнул в сторону. Внутри все клокотало и прыгало, но я сжал кулаки и, пытаясь успокоиться, глянул в окно. Огни города уползали в сторону, а под ногами слегка подрагивало, динамик озвучивал инструктаж, требуя пассажиров пристегнуть ремни.

А я ничего не чувствовал: ни страха, ни паники. Вот это да! Все эмоции в ревность ушли.

Пока Келл убирал свою тушу с моих глаз, заговорил динамик:

«Добрый вечер, уважаемые пассажиры! С вами говорит командир воздушного судна — Алекс Рейн. Приветствую вас на борту самолета боинг 747 авиакомпании «United Airlines». Мы совершаем рейс из Лос-Анжделеса в Токио. Время в пути одиннадцать часов сорок минут. Приятного полета».

Охранник исчез в другом салоне. Я холодным взглядом проследил за его широкой спиной, а потом присел напротив Поли и защелкнул ремень безопасности.

— Еще налить? — со смешком бросил я девушке. — Может, ты и на меня так смотреть будешь, как на этого прыща?

Поля поставила локти на стол и, оперлась подбородком на ладони. Слегка покачиваясь, поинтересовалась:

— А как я на него смотрю?

Я немного наклонился и обернул своими руками ее пальчики.

— Не так, как на меня, — будто съесть хочешь. Или сбежать. Скажи, ты хочешь сбежать от меня?

— От тебя сбежишь, — грустно вздохнула она, подбородок соскользнул с руки, и Поля встрепенулась. Посмотрела с неожиданной яростью: — А вот нечего меня прогонять!

Покачнулась и, глядя в окно, проговорила глухо:

— Как смотрю, как смотрю. Смотрю на него, как на человека. Будто Келл один из моих коллег-учителей, а я в приюте, и нет ни погони, ни взрывов, ни смертей… — она всхлипнула и спрятала лицо в ладонях. — Боже, Макс, какая же я дура! Всё из-за меня. Они все погибли из-за меня!

Я откинул столик к стене и потянул Полю руки, раскрыл ладони и поцеловал в сплетение линий.

— Ты не виновата, эй… Ты просто связалась с очень плохими людьми. В том числе и со мной. Ну, — погладил ее по щеке и, убедившись, что мы уже набрали высоту, отстегнул ремень, себе и Поле, и перетащил девушку на колени. Уложил, будто ребенка на локоть и, ласково перебирая волосы, проговорил: — А я забыл о страхе высоты рядом с тобой. Представляешь?

— Везёт тебе, — закрывая глаза, тихо проговорила она. — А я вот рядом с тобой о страхе умереть забываю.

Через несколько секунд донеслось её сонное дыхание.

Забывает умереть? До сих пор так боится меня? А чего я хотел? Зверь остается зверем, даже если умеет мурчать. Мне себя не изменить, не выковырять из души мерзкое ощущение нависающего над головой предательства. Все предают. Всегда.

Но почему-то так хотелось довериться, стать другим, верным супругом, который защищает и оберегает свою жену, а не ломает и давит авторитетом.