Медовый месяц с чужой женой

Под пальцами швы казались аккуратными и даже не болезненными, да и у меня сейчас в другом месте сильнее болело. В груди гулял жестокий сквозняк, будто решил вытянуть из меня тепло, радость, желание жить.

Пелагея… Если я ее потеряю, сойду с ума. Я сам не знаю почему, но без нее так плохо, так пакостно внутри. А как ей сейчас? Думает ли обо мне? Или прыгнула в объятия муженька?

От этой мысли потемнело в глазах. Я не могу считать мышку своей, слишком мало прошло времени. Да и мои выходки никак не красят меня в ее глазах, так что…

Я заслужил.

Деньги не пахнут, сменить постель и партнера довольно просто, особенно когда нет разницы между монстрами. Я ведь монстр, Поля всегда так считала. Сама же говорила, что я вывернул ее душу наизнанку, привязал к себе властью. И она была права, когда так считала, и будет права, если вернется к мужу. Законному и избранному. Даже если я против, даже если он подлая тварь. Даже если его отец разорвал мою жизнь на куски.

Поля не заслуживает быть чьей-то расплатой, потому что такое наказание уничтожает мою личность.

А если ей все равно под кого ложиться?

Я до хруста косточек сжал кулаки. Нет. Она не такая! Она настоящая, и я буду верить, что был важен для нее хоть немного. Ведь не могли ее глаза врать, не могли ласковые губы прикасаться ко мне, а потом упиваться поцелуями с другим. Не могла она стонать подо мной, а потом с легкостью переметнуться к Дорогову. Нет. Она не могла! Не моя ласковая мышка.

Я зарычал и, вырвав из локтя подключенную капельницу, скинул ноги с кровати.

— Я должен поговорить с Тэкео. Позови его. Скажи, что это срочно!

Федя вскинул голову.

— А зачем тебе он? Тебя давно Старейшина ждет, Макс. И если ты выживешь после разговора с ним, я себе на попе наколку сделаю. Клянусь.

Я встал на ноги и чуть не упал. Стиснул зубы и, согнувшись, поймал убегающую куда-то кровать. Мир вертелся и кувыркался, намереваясь меня опрокинуть, но я выровнял спину, стиснул зубы и сдавленно засмеялся:

— Рисунок выбираю я.

— Да не вопрос, — Федя подошел ближе и подставил плечо. — Только бы самому живым отсюда выбраться. У меня жена и дети дома. Забыл?

— А мою жену Дорогов украл. Разве это не важно?

— Ну, фактически-то она его…

— Молчи! Она — моя жена, пока не закончится месяц.

Федя усмехнулся, пакостно и таинственно, а затем с издевкой добавил:

— Молчу-молчу. Друг называется, даже на свадьбу не позвал. Идем уже, самоубийца Орлов.

Непривычно было с левой неподвижной рукой, хотя боли я почти не чувствовал. Оглядевшись, понял, что мы не в больнице. Коридор, увешанный красными фонарями, вывел нас в небольшой практически пустой зал. По центру, сложив руки на коленях, сидел старик облаченный в светлое длинное кимоно. Его седые волосы были туго завязаны в большой узел.