Между двух мужей

Я не знаю сколько… в общем, бешеные бабки!

– Слышь, Захар, может, и нам с тобой какую-нибудь отраву хлопнуть, – продолжая разглядывать меня с непреходящим интересом, углом рта пробормотал своему соседу один из художников. – Сейчас и пива-то не на что купить, а засыплют тебя землей – бац, и ты уже миллионер. Посмертный. Подлá жизнь!

– Давай жребий бросим, – предложил его собеседник, – один травится, другой продает его работы. А на том свете угольками рассчитаемся.

– Ну так как же, ребята, а? – бодро продолжала я. – Сохранились у кого-нибудь картины Алтухова?

– Не помню, чтобы кто-то вообще выражал желание их иметь, – пожал плечами низкорослый небритый молодой человек. За ухом у него была заложена толстая белая папироса. – Вадим Алтухов художник-то был, собственно говоря, посредственный. А ваша миллионерша замужем? Может, она меня усыновит?

– Ей нельзя никого усыновлять, она глухонемая, – отмахнулась я. – Ну так как же, ребята, а? Может, адресок подскажете, где мне хотя бы пару его полотен посмотреть? Подумайте, не жмитесь, проявите уважение к памяти покойного!

– Так вы бы к матери его обратились…

– Мать не дает! Отказывается продавать память о сыне. Поэтому старая грымза, миллионерша эта, и обратилась к посредникам, то есть ко мне: найди, говорит… то есть мычит… найди, мычит, друзей молодого гения, поищи его девушку, у этих-то наверняка сыщутся какие-нибудь… хотя бы эскизы его, наброски!

– Может, у Шурки что-то хранится? – неуверенно предположил художник, недавно строивший планы собственной зловещей смерти.

– У Шурки? – живо обернулся к нему Антошка.

– Ну да, у Шурки Мазуркевич. У Шурки – у Шурки, точно, может, что-то и сохранилось. Они с Вадимом крепко… дружили.

– Так где же его найти, этого… Шурку? – Я намеренно употребила это имя в мужском роде."

"– Вон, видите павильон, где багеты делают на заказ? Там и ищите. Шурка мерки снимает и заказы оформляет, если будет в хорошем настроении… хотя это вряд ли… поможет, чем сможет. Но я бы на месте Шурки, – обратился наш собеседник к своему соседу, – не торопился бы! Раз его картины начали так дорожать, то и дальше уже не подешевеют. А наоборот! Интересно, вообще, – повернулся он к третьему коллеге, – вот иногда Алтухов и сам не мог объяснить, что такое на его «шедеврах» намазюкано. А после смерти – гляди-ка, специалисты разобрались!

– К Шурке так к Шурке, – вздохнула я и направилась, ведомая Антоном, в сторону указанного мне ребятами павильона.

На стене небольшой кирпичной постройки имелась призывная вывеска «Багеты на заказ», и окна, по случаю летнего времени, были открыты. Не выпуская моего рукава, Антон втащил меня внутрь.