Между двух мужей

Там оказался всего лишь один фанерный прилавок, по которому были изящно разложены несколько лощеных каталогов и образцов материалов, у стенки ненавязчиво высилась стопка незаполненных бланков заказов.

За прилавком стоял мальчик невысокого роста, в кепке с повернутым назад козырьком и широкой ковбойской рубашке. От скуки он поигрывал роликом рулетки и с любопытством блеснул на нас из-под длинной черной челки огоньком таких же темных глаз.

– Хотите сделать заказ? – голос у мальчишки был звонкий и задиристый. – Картина с собой? Нет? Тогда нам нужны размеры.

– Размеры – не проблема, было бы с чего их снимать… – вздохнула я. – Слушай, братец, где бы нам найти такого Шурку Мазуркевича?

Пацан помолчал.

– Ну, я – Шурка Мазуркевич, – помедлив, заявил он.

«Оп-па, – подумала я, – а как же девушка Саша?»

– Да-а? Так это ты покойного Вадима Алтухова друг? То есть, – быстро поправилась я, – бывший друг?

Юнец в последний раз щелкнул длинной лентой рулетки – она со свистом всосалась в отверстие футляра – и быстрым движением повернул кепку козырьком на лоб.

– Чего вы хотите-то?

Последовало вторичное изложение версии о сумасбродной коллекционерше, охотящейся за наследием безвременно ушедшего мастера.

– И дорого она дает? – поинтересовался Шурка, рассматривая меня с любознательной пытливостью.

– Да уж прилично. Тебе на полжизни хватит!

– Полжизни – это много, – легко согласился мальчишка. – За такую цену можно и продать. Есть у меня пара-тройка его картин, довольны останетесь. Только сейчас я не могу – на работе я. Вечером приходите.

– Братец! Сейчас надо! Очень!

Из-под козырька на меня снова полыхнули маслянистые огни его глаз.

– Н-ну… раз такое дело… Идите сюда!

Подросток вышел из-за прилавка и, остановившись у раскрытого окна, поманил нас к себе. Смутно предчувствуя что-то неладное, я приблизилась к мальчишке. Паренек согнутым пальцем приглашал наклониться к нему ниже, еще ниже – я покорилась. И вдруг этот «нахаленок» резким сильным движением сорвал с меня МОЮ кепку, быстро взглянул мне в лицо странно знакомыми глазами, швырнул кепку мне в лицо и, резко и сильно оттолкнувшись от пола, перекинулся всем телом через подоконник, на миг опершись о его край руками, – это было классическое акробатическое сальто-мортале!

И через секунду Шурка Мазуркевич, по-лисьи петляя, уже улепетывал прочь от меня по усыпанной березовыми листьями тропке, а вскоре его невысокая фигурка растаяла между деревьями. Антон открыл рот и застыл столбом.

«Он не знает, что у меня машина, – пацана надо перехватывать у другого выхода в парк!» – молнией пронеслось в моей голове, и я понеслась в обратную сторону, к автомобилю.