Между нами (не) любовь

А вот как только он ее отпустит, тогда она ему задаст. Ради такого дела можно и самого Сашу пару раз туфлями по упрямой башке стукнуть. Все для любимого, так сказать.

Впрочем, долго путешествие не продлилось, и Вику мягко и ласково посадили в машину, сразу при этом заблокировав дверь. Добрый Александр Сергеевич явно не собирался упускать свою добычу. Впрочем, он был достаточно бесстрашным, чтобы сесть на водительское сиденье и сразу стартовать. Или рассудительным, поскольку спокойно сообщил:

- Водителя бить не рекомендуется, чаще всего это опасно для жизни."

"- То есть ты собираешься катать меня по городу, пока не сдохнешь? - ласково поинтересовалась Ольшанская.

- Уверен, что бензин не закончится раньше?

- Я верю в твое благоразумие, солнце мое, - оставался до тошнотворности жизнерадостным Барсовецкий. - Во всяком случае, я не собираюсь останавливать машину до тех пор, пока ты не выслушаешь и не переваришь все новости.

- Паяц! - фыркнула Вика, демонстративно сложив руки на коленях. Что-то ей подсказывало, что ничего хорошего она сейчас не услышит. Иначе с чего вдруг Саша стал таким предусмотрительным? Обычно ему хватало смелости встретиться с ее гневом лицом к лицу.

- Итак, что плохого ты мне сейчас сообщишь?

- Почему сразу плохого? - оскорбился он. - Это радостная новость, даже очень.

- Для кого? - скептически поинтересовалась Ольшанская. - Для твоих фанаток? Так я еще жива, помирать не собираюсь.

- Для всех, - не унимался он.

- Делись, - распорядилась она. Парень промолчал до тех пор, пока машина не свернула на оживленный проспект, на котором водителю требовалось максимально следить за дорогой. И только после этого как ни в чем не бывало сообщил:

Твои родители нас благословили.

Ей показалось, что она ослышалась. Да нет, не показалось. Она точно ослышалась. Ведь не может же Барсовецкий на полном серьезе говорить такое. Это же за гранью добра и зла. Так сказать, очевидное-невероятное. Видимо, она уснула на лекции, и ей приснился этот сладкий кошмар. Вика ущипнула себя за коленку и поморщилась, почувствовав боль. Так, кажется, не сон. Или слишком реалистичный сон.

Александр Сергеевич тем временем косился в ее сторону, ожидая реакции на такое «потрясающее» известие.

- Повтори, - хриплым голосом потребовала Ольшанская.

Кричать не было сил, голос внезапно сел и ни в какую не хотел восстанавливаться. Она слегка откашлялась, надеясь, что это поможет. Без толку. Она даже поорать толком на этого гада не может. Словно само провидение против нее.

- Я сказал, что твои родители нас благословили, - ничуть не устрашился он.

Вика выдохнула и досчитала до десяти. То есть ей все-таки не показалось. Замечательно. Чудесно. Просто обалденно. Она уже готова вопить от восторга, ага.

- На что? - отрывисто спросила вслух.