Мой любимый враг

Аромат лавандовых сухоцветов, с которыми она всегда купалась, так прочно впитался в ее кожу, что теперь он был повсюду. Постель пахла так же, как и ее волосы — немного мятой, немного свежескошенной травой. Я зарылся лицом в подушку и дал волю своей ярости. Мой глухой крик разнесся по пустым покоям, где-то хлопнула дверь, но в комнаты так никто и не зашел. Да и некому было — камеристки уже наверняка знают, что Амели здесь больше нет.

Ее нет здесь. Но где-то же она должна быть? Она жива, я это точно знаю, я чувствую! Мой отец — то еще чудовище, но убить ни в чем не повинное создание не смог бы даже он.

Скорее просто отпустил. Но куда?

Я пролежал так несколько часов. Хотелось смыть с себя отвратительный болотный запах, но сил не было даже просто перевернуться на спину. Так и лежал, вдыхал аромат мяты и лаванды.

Наверное, я схожу с ума. Ни один дракон, до того как его пара пробудится, никогда не влюблялся. Почему тогда эта девчонка так прочно засела в моей голове? Она ничем не отличается от других, те же волосы, глаза, те же губы. Разве что улыбается по-другому, я еще никогда не видел, чтобы улыбка отражалась в глазах мягким светом, и то, как Амели на меня смотрела, когда я целовал ее там, на диване… Это сводило с ума, и я определенно был помешан.

Так, ладно… Читать указ я не собирался, поэтому оставил свиток на прикроватной тумбочке и выкинул из головы все мысли. Добрался до ванны, нагрел воды и, забросив в воду половину банки цветков лаванды, залез в нее. Так гораздо лучше, и сердцу не так больно.

Мне следовало обдумать план, который зародился в моей голове, но сегодня даже этого делать не хотелось. Не помню, как помылся, как заснул, а проснулся поздним утром — как раз перед завтраком.

Я должен был спуститься в столовую и всем своим видом выражать счастье от скорой свадьбы, улыбаться Орнелии и говорить, какие красивые у нее глаза размером с бусинку.

“Да что ты за урод такой”, — чертыхнулся мой внутренний голос, и я замер. Мне стало стыдно за то, как я повел себя вчера с Орнелией, и оставалось лишь надеяться, что она меня простила. Впрочем, не думаю, что ее это хоть как-то задело. Девушка так же, как и я, не намерена выходить замуж. За меня, по крайней мере. У нее ведь наверняка уже есть пара!

Я вошел в столовую с улыбкой.

Поздоровался с родителями, Орнелией, Арнелем и Эвой. Эти трое сидели за столом с таким видом, словно гвоздей наглотались, а родители, к моему удивлению, о чем-то беззаботно болтали между собой.

— Ты ознакомился с документом, Эрган? — отец отвлекся от разговора с женой и повернулся ко мне.

— Ты обещал дать мне два дня, и до тех пор я не хочу говорить об этом.

— Ты прав, действительно. Что ж, надеюсь на твое благоразумие, сын.

Завтрак прошел в молчании, а после него мне следовало побыть с будущей женой.