Моя капризная леди

Даниэль позвал не для того, чтобы рассказать о судьбе преступников.

— Ничего, — поджал губы Фламель. — Никаких следов. Ведьма молчит, приятели Козырька ничего не знают. С ними переговоры вел другой человек. В маске и сером плаще, о котором рассказывала Амалия.

— Джереми тоже упоминал мага, — встрепенулся Грант. — Похоже, тот самый заказчик Лонгборда

— На месте сгоревшего борделя нашли какие-нибудь следы? — с надеждой спросил я, но в ответ Фламель покачал головой.

Разочарование вновь накрыло волной вместе с гневом. Пальцы крепко сжали бокал, а дуновение ветерка шелохнуло бархатные шторы.

— Ни в борделе, ни на почте. Несколько посылок с контрабандой вскрыли, но там ничего существенного, — вздохнул Даниэль. — Яиц драконов нет. Тот мальчик, Аксель, тоже не знает, куда их свозили после кражи.

— Кстати, — очнулся я и выпрямился в кресле, — как он? Почему ты не привел его?

Говорил же, что у меня чутье? Даниэль с Дунканом быстро переглянулись. Грант даже замялся, будто никак не мог сформулировать слова в предложения. Он явно нерничал, поскольку начал бесцельно дергать пуговицу на жилете. Всегда так делал, когда чего-то боялся или находился в тупике.

Переведя взгляд с одного на другого, я коротко вздохнул и приготовился к худшему. В конце концов, сегодня вообще довольно мерзкий день. Пора бы уже привыкнуть.

— Ладно, говорите.

Дункан отвернулся и залпом допил виски, а Даниэль на секунду безмолвно взмолился богам.

— Фламель, — поторопил его я. — Что с Акселем?

— Ему предъявили обвинение в связи с нарушением закона об убийстве редких магических существ. Поскольку он не достиг четырнадцатилетнего возраста, Акселя нельзя судить как взрослого, — быстро пробормотал Фламель, и я затаил дыхание.

— И?

— Они запечатают его дар, Терлак, — мрачно изрек Даниэль. — Навсегда. Магические каналы мальчика будут перебиты, дабы он больше не мог использовать силу шептуна.

Бокал с тихим стуком упал, и янтарная жидкость мгновенно испортила светлый ковер. Проведя ладонями по лицу, я попытался справиться с дрожью в конечностях.

Досчитал до десяти. Не помогло. Внутри все оборвалось после оглашения страшного приговора.

— Он же маленький еще, — выдохнул я и повысил голос, — совсем ребенок, дрыглова мать!"

"— Знаю, — резко рыкнул Фламель, немного погасив мой пыл.

Втянув носом воздух, я покачал головой.

— Терлак, ты же сам ратовал за ужесточение закона, — осторожно проговорил Дункан.

— Да, — тихо отозвался я. — Однако никогда не думал, что за проступки взрослых мы будем жестоко наказывать детей.