Моя капризная леди

Зидан склонился над хрипящим Олли и прикоснулся двумя пальцами к его лбу. Почти сразу тело молодого человека выгнулось дугой, будто по чьей-то указке. Зеленые искры рассыпались стайкой крохотных огоньков, пробрались под одеяло и исчезли там. Немного сдвинув ткань, Зидан осмотрел темнеющие на коже пятна, глаза, рот.

— Он пил воду? — спросила я у служанки.

— Мы давали отвары по вашим приказам, леди, — сцепила перед собой дрожащие руки девушка. — Несколько раз он выплевывал их, но напоить удалось.

— Все плохо? — Меган посмотрела на мрачного Зидана, который повторил то же самое с Вили.

— Вы начали обработку помещений? — вместо ответа поинтересовался некромант у меня и получил утвердительный кивок. — Жар, присутствуют точечные кровоизлияния на слизистых оболочках неба. У мальчика наблюдается нарушение в работе мышц.

Вили распахнул глаза, вздохнул и начал ими усиленно вращать. Задрожал всем телом, а после забормотал привычную речь:

— О, дорогой господин, хозяин гор и повелитель морей...

— Постоянно несет чушь, — кисло заметила служанка.

— Острый период, — коротко ответил Зидан и поднялся. — В течение двух недель следите за его состоянием.

Я даже не поморщилась, а вот Меган скривилась. Возможно, со стороны подобная реакция не соответствовала поведению леди, однако слова Зидана не стали для меня открытием. Передача болезни воздушно-капельным путем не такая уж редкость. Как и многочисленные проблемы с желудком у жителей трущоб Ландора из-за некачественной, часто грязной воды, куда сливали все отходы города.

— Уборка не менее двух раз в день, — заключил Зидан.

— Больше ничего? — я затаила дыхание, надеясь услышать какое-нибудь волшебное лекарство или заверения в полном выздоровлении больных. Но вместо этого красный взор мазнул по моему лицу холодным блеском равнодушия, свойственного только темным колдунам.

— Я не боги, леди Амалия. — мотнул головой Зидан. Белая прядь упала на лоб. — Чистота, отвары и молитва. Остальное здесь бесполезно.

— Не очень-то обнадеживает, — нахмурилась Меган.

— Как есть.

Кивнув, я высвободилась и отошла к Вили. Взяв с тумбы смоченный в чаше платок, вдохнула аромат лаванды и склонилась над бормочущим мальчиком. В бреду он считал овец: одна. Две, три, четыре. Периодически сбивался, после чего начинал заново. Когда моя ладонь легла на горячий лоб, он внезапно успокоился, распахнул века и выдохнул:

— Госпожа...

— Ш-ш, спи, — прошептала я, погладив влажные пряди.