Можно тебя навсегда

Богдан никогда пристально её не рассматривал, не приглядывался к ступням, ладоням, коленям, но живя рядом с человеком, автоматически отмечаешь детали, запоминаешь бытовые привычки. Тапочки Крош в прихожей рядом с обувью Богдана смотрелись почти детскими, развешанная для сушки объёмная футболка едва ли прикрыла бы его пупок, а в перчатки поместились бы не больше трёх пальцев, приди ему в голову идиотическая мысль их примерить.

Потом ужинали. Сидели за одним столом, ели отварной картофель, салат и запечённый куриный рулет, передавали друг другу соль, разговаривали. Если задуматься – странная ситуация.

Она – беременная от другого. Он – якобы строит отношения с другой. У них же почти совместный быт и ужины.

– Декретные получу, – поделилась мыслями Женя, Богдан поднял взгляд от тарелки. – Как думаешь, что лучше купить – посудомоечную машину или швейную?

– Швейная у тебя есть.

– Она на ладан дышит, операций не хватает, – махнула рукой Крош. – А с посудомойкой удобно. Удобно же? – она уставилась на Богдана.

– Удобно, наверное. Никогда не задумывался.

– У тебя нет посудомойки? – Крош с подозрением посмотрела на собеседника.

Сказано было таким тоном, словно он только что заявил, что у слона нет хобота, а Земля квадратная.

– В Москве есть, а дома – нет, – он мимоходом отметил, что его дом уже не Москва. – Крош, ты не поверишь, я живу с братом и его девушкой в одном доме.

– Большой дом, наверное.

– Средняя двушка, по российским меркам. Твоя квартира больше, – он подмигнул открывшей рот Жене.

– Я думала ты…

– Олигарх?

– Ну не олигарх…

– Просто мне этого не нужно. Просторный дом, квартира. Когда есть семья, дети – актуально, мне хватает одной комнаты, чтобы переночевать.

Иногда сплю в машине или на конюшне.

– С лошадьми?!

– Нет, конечно. В рабочем кабинете административного корпуса, там и душ есть.

– Понятно.

– Так что с машиной-то? – перевёл разговор Богдан.

Обсуждать свою жизнь желания не испытывал. Богдану действительно хватало дома, купленного сразу по приезду в Хакасию. Тогда он был уверен, что жильё временное, отстроится, перевезёт Яну с Аришкой, халупу оставит Егору. Коневодческий бизнес не мега-прибыльное дело, трудоёмкое, требующее огромных вложений, на отдельный дом у родственника не было денег.

Всё изменилось в один миг, у Богдана были силы на физическое существование, а планов на жизнь не осталось. Жил и жил, катился, как сухоцвет перекати-поле.

– Не знаю, надо подумать, что нужнее.

Богдан убирал со стола, Женя мыла посуду, хмурясь своим мыслям, а потом упала на диван, упираясь в угол, подложила под поясницу подушку и вытянула ноги. Богдан автоматически закинул их себе на колени и начал массировать. Крош мучили отёки, он не знал, насколько это опасно, но ноги к концу дня выглядели надутыми.