Наглый. Дерзкий. Родной

Изо рта моего сына полезла коричневая пена, а Матвей виновато покосился на меня, отобрал у сына камыш и быстренько тоже откусил, делая вид, что так и задумано.

Эта парочка, взрослый и малый, развлекались тем, что пускали изо рта коричневый пух и ржали. Как кони.

– Федя, нанфига? – отплевываясь, полюбопытствовал Матвей у Феди.

– Ты фам фказал, – пожал плечами мой сын, а я уперла руки в бока и развернулась к притихшему Матвею.

– Я сказал предложить другим, тьфу ты!

– Самому надо сначала попробовать! – назидательно заметил сын.

– Подход хороший, но нерациональный! – подумав, решил Матвей.

– Мотя, – вмешалась я, – ты чему его учишь? Что грязь на машине скорой помощи тоже лечебная?

– Тренер настучал? – скис Матвей. – Катерина, ну поржать над ближним – святое дело. Откуда я знал, что Федя такой рациональный, что попробует все сам? Попробуй и ты, – внес он свежее предложение.

– Федя, каким еще трюкам тебя Матвей успел научить? – глубоко вздохнула я.

– Никаким, – многозначительно переглядываясь со своим новым другом, открестился сын.

– Да ладно тебе, Кать.

– Федя, если ты станешь слушать Матвея и будешь хулиганить в школе…

– Я сам все порешаю! – тут же вызвался Матвей.

 – Кать, ну расслабься ты, это деревня, здесь можно и нужно хулиганить, особенно в детстве. Левка над нами с Кирюхой однажды тоже так пошутил, мол, если съесть сирень с пятью листиками, то желание сбудется. Мы с Киром все окрестные деревья объели, а заработали только плюшек от бабушки и немного несварение.

– А желание сбылось? – с живым любопытством уточнил мой Федя.

Я закатила глаза, а Матвей почесал затылок:

– Только Левкино! Пока мы с Кирюхой, наказанные, дома курятники убирали, он на моем велике катался.

Свой сломал, чугастрик, а мой отжал.

– Мам, а мы мой велик забыли! – вспомнил Федя.

– Так лошадка есть! – взмахнул руками Матвей. – Ща, я договорюсь, покатаемся.

Он легко поднялся, выплюнул остатки камыша и потопал к дереву, под которым дремал немолодой мужчина, прикрыв глаза картузом – родным братом любимого головного убора Матвея.

Мужчины пожали друг другу руки, а потом незнакомец указал рукой на серую лошадь, спокойно пасущуюся на лугу.

Матвей подошел к ней, лошадка отшатнулась, но парень осторожно погладил ее по морде и заговорил.

Подозреваю, что он просто заболтал бедняжку, потому что спустя несколько минут та покорно позволила незнакомцу надеть себе на шею подобие веревки и пошла за Матвеем и мужчиной к нам.

– Это самая спокойная лошадь, не бойтесь! – к нам подошел незнакомец. – Я Борисыч.

– Катя, – представилась я, вблизи рассматривая невероятное животное.

Издалека лошадь казалась намного меньше, вблизи же она выглядела внушительно и несокрушимо.