Насильно мил (не) буду

– Смотри, как шикарно я тут все обставил для тебя, – хвастает он, включая свет.

Комната размером как целая двушка, которую я недавно снимала. Тут просторно. По центру стоит мягкий розовый диван, пара кресел. Сбоку большой шкаф с зеркалом. Целые полки книг, даже имеется телевизор.

Я смотрю на все это и начинаю всхлипывать… не от радости.

Если из его дома у меня есть шанс хоть когда-нибудь выбраться, то как я смогу сбежать из бункера? Ну вот как?

И тут меня накрывает истерика.

– Я здесь не останусь, пусти!

Бегу к лестнице, поднимаюсь наверх из подвала, пытаюсь открыть железную дверь, но ничего-то у меня не получается. Вижу панель с кнопками, пытаюсь ввести код, который успела запомнить, но почему-то не выходит.

– Чтобы открыть дверь изнутри, – слышу сзади голос отца, – требуется другой код. Или мой отпечаток пальца.

– Что ты врешь? Тогда почему снаружи не приложил?

– Там сенсор глючит, но я скоро его починю.

– Так скажи мне другой код! – кричу на него. – Или приложи свой мерзкий палец!

– Уймись! – рычит отец.

Поднимается наверх, хватает меня за плечи и силой уводит вниз, буквально тащит.

– Успокойся, успокойся… – твердит он, пытаясь прижать меня к своей груди, когда мы оказываемся в моей «комнате». – Приди в себя, дочь!

– Не останусь, слышишь? – ору, пытаясь вырваться.

И тогда он отпихивает меня от себя, а в правую щеку больно врезается его ладонь. Замираю, захлебываясь слезами. Тру пострадавшее место, оно горит огнем.

– Ну-ну, все хорошо! Это я только для того, чтобы ты успокоилась…

Я держусь за щеку, пячусь и падаю на диван. Быстро усаживаюсь, смотря на отца во все глаза.

– Ну вот, ну вот, довела. А я ведь не хотел тебя бить! – качает он головой.

Замираю ошарашенная, с рукой на щеке.

Отец подходит, садится рядом и начинает объясняться:

– Что бы ты там себе ни думала, я действую тебе во благо и только во благо!

Мне дико надоедает его лицемерие. И здесь, закрытая в бункере, я уже не вижу смысла оставаться послушной девочкой. Хуже, чем есть, он уже не сделает.

– Ты чуть не угробил меня в семнадцать, тебе этого мало? Это тоже было во благо?! – бросаю обвинения ему в лицо.

– Согласен, мой золотой лучик, я был неправ. Но главное, что я понял свою ошибку. Действовал неверно, стремился подготовить тебя к внешнему миру, ведь он может быть очень жесток…

– Более жесток, чем ты? – смеюсь ему в лицо.

Но он не обижается, наоборот – доволен. Видно, не понравились отцу мои слезы, хотя раньше ему было плевать.

– Ты очень красива, Ясмина, – отец вдруг повторяет свой нелепый комплимент.

Это кажется мне новой насмешкой. После долгого перелета и езды на машине напоминаю себе всклокоченную мышь. Но он снова смотрит на меня тем самым жадным взглядом, от которого у меня мурашки по коже.