Насильно мил (не) буду

Вся потная, волосы растрепаны, лицо заревано, губы искусаны, а еще я похудела и вещи на мне теперь висят.

Захар выгнал меня красивую, что он скажет, увидев чучело?

Если он меня сейчас отвергнет, я же не переживу!

* * *

Захар

Дверь открывается.

Морально готовлюсь увидеть Ясю, но она не выходит. Из бункера не раздается и звука.

– Ясмина! – ору во все горло и сам шагаю внутрь.

Нахожу мою девочку сидящей на холодном полу.

Она смотрит на меня как побитый щенок. В тусклом свете лампы она кажется такой несчастной, маленькой, затравленной.

– Ясенька, – зову, тяну к ней руки. – Пойдем, милая. Ты можешь идти?

Она не двигается с места, не говорит ни слова, только смотрит на меня своими грустными глазищами. Недолго думая, подхватываю ее на руки и выношу.

Она жмется ко мне, обнимает за шею и шепчет на ухо:

– Спасибо тебе, спасибо! Спасибо… Я не надеялась. Не думала, что ты будешь меня искать.

Вот так… Она этими словами меня просто избивает. Моя девушка даже не думала, что я буду ее искать. И все из-за того проклятого вечера.

– Ясь, – осторожно усаживаю ее на диван. – С тобой все в порядке? Тебя не били?

– Нет, не били. Все в порядке, только я очень голодная… Он не оставил мне еды! – жалуется она изрядно охрипшим голосом.

– Что же он за урод такой! – рычу буквально на взводе.

– Черт, – басит Громов. – Мы съели все чипсы.

В этот момент вспоминаю про шоколадку, которую спрятал в карман дубленки.

– Сейчас, милая…

Спешу в прихожую, где мы оставили верхнюю одежду, и возвращаюсь с батончиком в руках. Раскрываю его для Яси:

– Вот, держи.

Она берет его как благословенный божий дар и со стоном вгрызается.

– Не спеши, – качает головой Громов. – Еще стошнит. Вообще шоколад – не лучший вариант, ей бы супа. Ладно, я пошел заводить машину, а вы собирайтесь на выход.

– Давай найдем тебе какую-то куртку? – предлагаю Ясе.

Она кивает:

– Можно я еще немножко поем, и поедем?

– Конечно.

Вижу, как ей вкусно, как нравится."

"Любуюсь тем, как Яся напитывает организм сладким. В этот момент она мне кажется особенно невинной. Как ребенок, сидит и лопает шоколадку. Исхудавшая, напуганная и заплаканная. Такой беззащитной я ее еще никогда не видел.

– Ясь, – говорю, усаживаясь к ней поближе. – Я просто хочу, чтобы ты знала, мне не важно, кто отец твоего ребенка. Я в любом случае буду любить этого малыша. Почту за честь, если ты все-таки согласишься выйти за меня, воспитаем вместе.

Говорю это и жду, вглядываясь в ее лицо.

Яся отнимает шоколадку ото рта и спрашивает:

– Как это кто отец? То есть, ты сомневаешься?

– Ну… у меня есть предположение, – пожимаю плечами.

– Какое? – хлопает ресницами она.

– Это может быть ребенок от твоего бывшего.

– Не может, – качает она головой.