Наследный принц

— Что? — Куда делся тот галантный кронпринц из летнего замка? С другой стороны, с этим прямолинейным, чуть грубоватым мужчиной можно было забыть о политике и перестать следить за каждым своим словом.

— Юбку, говорю, подними. — деловито напомнил Генрих. — Простынь мы нашим соглядатаям сейчас выбросим, а в сорочке тебе еще спать.

— А-а-а… — Либуше осторожно, стараясь не показать лишнего, приподняла сорочку чуть выше колена и, отыскав в складках одеяла клинок, примерилась к ноге и зажмурилась.

И вздрогнула, когда теплая мужская рука легко удержала ее за запястье.

— Ты что, зарезаться собралась? — теперь в голосе принца слышался мягкий укор.

— Нет, я просто…

— Оно и видно. Давай сюда.

Тонкие пальцы легко поддались, отдавая опасную игрушку. Либуше рискнула открыть глаза. Она молча смотрела, как принц одной рукой подтянул ей подол почти до неприличия, а другой крепко сжал ногу чуть повыше колена. В каждом его движении чувствовалась сосредоточенность и деловитость. И ни намека на мужской интерес.

— Ай-яй! — Либуше, хотя и ожидала боли, дернулась, почти вырываясь из рук. Пришлось прижать посильнее.

— Тс-с-с! Уже почти все. — Генрих осторожно, стараясь не измазаться, достал платок, вытряхнул из него какую-то побрякушку, а потом осторожно вытер лезвие. Подумав немного, отложил на консоль.

Либуше сидела в той же позе, глядя, как из пореза на внутренней стороне бедра быстро скатываются по коже капельки крови. Голос Генриха снова вернул ее к действительности.

— Я сейчас отвернусь, а ты подними рубашку повыше и поерзай на постели.

— Зачем?

— Чтобы ни у кого из любопытных не возникло ни малейшего сомнения, как кровь появилась на простыне. И потом, постель так и так надо смять.

Он с такой простотой говорил о самых пикантных подробностях, что Либуше ни на миг не усомнилась: попроси она его описать процесс консумации брака, он так же просто, деловито и доходчиво опишет все в малейших деталях. И даже не покраснеет. Вот уж, точно, то ли политик, то ли солдафон, то ли и то, и другое вместе.

Словно старательная ученица, она выполнила все инструкции, стараясь не морщиться от боли в ноге. «Я оборачиваюсь», — предупредил жених. И девушка поспешила приспустить подол сорочки, прикрывая стыд. Обернувшись, Генрих попросил невесту слегка подвинуться, оценивая масштабы картины и кивнул: «Думаю, хватит. Теперь, не двигайся, пожалуйста»."

"После этого он взял очередную побрякушку на тонкой цепочке, кажется, это была серебряная пластинка с какими-то камушками, и приложил прямо к ране. Накрыв пластинку рукой, принц на миг сосредоточился, и Либуше ощутила, как ногу одновременно обожгло и огнем, и холодом. Губы Генриха шевелились, словно он вслух отсчитывал время.