Не брак, а так

Но Алисе сейчас было не до выяснения отношений этих двух.

Какой бы домашней девочкой она не была, все-так отличить сигарету от самокрутки она сумела. А значит… Холодный пот прошиб девушку. Ее брат наркоман?! Но как?! Когда? Почему она этого не заметила?!

— Не показывала, потому что это мое дело, — грубовато отрезала Яна. — А тебя бы все равно на ней женили. Это наша страховка на тот случай, если твой фригидный колобок решит рот открыть. Хватит!

Она выхватила телефон из рук Алисы и глядя в глаза жене Литвинова четко произнесла:

— Гера тебе уже сказал, ты — ширма. Послушная толстая ширма. А мы с ним как были вместе, так и будем. Станешь примерной женушкой перед его предками и не мешаешь нам с Герой. И тогда никто ни о чем не узнает. Поняла меня?

Алиса молча смотрела в миндалевидные зеленые глаза Яны Ольховской.

На душе скребли кошки. Хоть Алиса ничего еще не ответила, но и так знала, что уступит, согласится ради брата. Сделает все, чтобы отец его не прибил и не отправил его в военное училище.

У Пашки здесь большая любовь. Пусть хоть ему повезет в жизни.

Алиса отвела взгляд в сторону, и услышала как довольно усмехнулась Яна.

— Я знала, что мы договоримся. Так что будь паинькой, пока Гера не придумает как бы с тобой развестись!

Развод? О нем Алиса даже не подумала. В ее семье никто никогда не разводился.

— Ага, — рассеянно ответил Литвинов, включая свой мобильный. — Твою же…

От громкого возгласа мужа, Алиса вся сжалась, судорожно прижимая руки к груди. В номере поднялась суматоха.

— Нас спалили! — заорал Литвинов. — Яна! Идиотка! Тебя видели!

Он громко нецензурно выругался, явно забыв об Алисе и громко велел Ольховской:

— Собирайся, живо! Не хватало еще, чтобы тебя тут застукали.

Сам он лихорадочно натягивал на себя штаны, потом бесцеремонно стянул с Яны рубашку и не попадая пальцами в петли для пуговиц, подгонял свою любовницу. Та попыталась было возмутиться, но поймав горящий взгляд Литвинова быстро стала одеваться.

Часы на прикроватной тумбочке показывали пять утра, за окном было уже светло.

А ведь еще через пять часов, ровно в десять начнется второй день свадьбы. Алиса не представляла, как появится перед родителями, своими и Германа, перед гостями, которые, наверняка, будут сканировать ее взглядами. Она этого не вынесет!

— Я не поняла, так кто меня видел-то? — возмущалась Яна. — Я была осторожна, клянусь!

— Мать, — недовольно процедил Герман. — Она ничего отцу не скажет, уверен. Но тебе надо валить отсюда. Пошли, а то еще попадешься кому на глаза…

Он нервно лохматил волосы. Раньше у Алисы сердце ходуном ходило, когда он это делал, а сейчас она молилась о том, что эти двое исчезли. Или она исчезла…

— Сиди здесь и нос не высовывай! — перед глазами снова возникло разъяренное лицо мужа.